— Дура.
— Ублюдок.
Еще шаг.
— Слабачка.
Он стоит вплотную ко мне. Я задираю голову, но в темноте, под этим глубоким капюшоном, мне всё равно не удается разглядеть его лица.
— И это всё? Я разочарована.
— Сразись со мной, — чеканит он, не раздумывая ни секунды.
Я моргаю.
— Что? — вырывается у меня. Голос звучит сбивчиво от неожиданности.
Он наклоняет голову.
— Твои слова слабы. Но клинок — нет. Если собираешься идти со мной в бой, то дерись по-настоящему.
Это звучит одновременно и как угроза, и как приглашение.
Я сглатываю, ощущая его пугающую близость. Он преграждает мне путь, заслоняя собой всё остальное. Он так близко, что я чувствую его запах… и он пахнет своим мылом. Видимо, использовал его вместо того, что дали здесь. Я вдыхаю этот аромат, подавляя стон и стараясь похоронить постыдные воспоминания о том, как мои губы касались его горла.
— Мой… мой клинок у кузнеца.
Он пожимает плечом.
— Так забери его.
Я понятия не имею, где находится кузница, и пытаюсь обойти его — скорее для того, чтобы сбежать от него и тех путаных мыслей, что расцветают в его присутствии. Но он делает шаг, запирая меня в ловушку своих рук.
— Ты же сам сказал…
Он вызывающе склоняет голову. И тут я вспоминаю, как он призывал свой меч — как тот сам влетал ему в ладонь.
— Я так не умею.
— Попробуй.
Я вспоминаю, как когда-то, едва не потеряв меч, уже пыталась проделать этот трюк.
— Я пробовала.
В его голосе слышится неприкрытое пренебрежение:
— И это всё? Попробовала один раз и сдалась?
Нет. Сволочь.
Он отступает на шаг, словно у него в запасе вечность, чтобы стоять и смотреть на мой провал.
Но я не хочу проваливаться. Я хочу стереть это наверняка самодовольное выражение с его змеиной рожи.
— Ладно.
Я упираюсь ногами в землю, готовясь к схватке. Делаю вдох. Очищаю разум. Я вспоминаю, как видела, как Рейкер делает это снова и снова.
Я с силой выбрасываю руку в сторону, вкладывая в этот жест всю свою волю…
Ничего.
— Позови его, — говорит он. Его голос звучит прямо надо мной. — Так, будто выкрикиваешь имя.
— У моего меча нет имени, — процеживаю я сквозь зубы.
— У каждого меча есть имя.
Я хмурюсь. Разве я должна была дать ему имя? Внезапно я не могу вспомнить ни единого слова, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я не знаю…
Дыши. Иногда мне просто нужно напоминать себе сделать полный вдох. Я вдыхаю, а затем представляю, как лианы прорастают сквозь мои стопы, приковывая меня к земле, удерживая в этом моменте. Представляю, как волна проходит сквозь мою голову, смывая все тревоги и боль.
Затем я думаю о своем мече. О его узорах. О том моменте, когда я впервые сжала его рукоять, и о звуке серебра, разбивающегося о сталь. Я рисую его в своем воображении, и тогда, из темноты, из тишины…
Беззвучный приказ. Слово, вписанное в мой разум каким-то иным чувством. Я не вижу его и не слышу — я просто его знаю.
Стелларис.
Не знаю, всегда ли это было его именем. Или же его имя слилось с моим — хотя произношение отличается, напоминая сочетание слов «А» и «ис». Или же я подсознательно назвала его в честь себя и Стеллана.
Но я шепчу это в ночь, и это звучит как заклинание.
— Стелларис.
Бьется стекло. Трещат ветви. Вспыхивает хаос. Раздается пронзительный свист, когда металл прорезает звук и пространство.
Затем что-то тяжелое врезается в мою ладонь, угрожая сломать запястье или заставить меня пошатнуться.
Но я стою твердо и смыкаю на нем пальцы, впервые удерживая клинок одной рукой. Он на мгновение вспыхивает, словно заговорив. Словно узнавая меня так же, как я узнала его.
Я принимаю боевую стойку и поворачиваюсь к Рейкеру.
На мгновение он замирает, наблюдая. Никогда мне так сильно не хотелось увидеть его лицо — хотя бы для того, чтобы понять, доволен он, удивлен или не чувствует вообще ничего.
А мгновение спустя его клинок уже скрежещет о мой.
Стелларис гудит, и оба лезвия вспыхивают на одну поразительную секунду. Я не поддаюсь искушению отвлечься. Я двигаюсь, скользя своим металлом по его мечу, разворачиваюсь, почти доставая до его плоти.
Но он быстр. Он быстр так, словно проводил в сражениях каждую минуту своего бодрствования. Целые армии пали под ударами его меча, но и мой клинок силен.
Теперь, когда я знаю его имя, я чувствую его присутствие. Его энергию. Его жажду победы.
Он пульсирует в моей руке, словно подталкивая меня вперед, и я подчиняюсь. Целебный нектар цветка течет по моим венам, и я делаю выпад с силой, которой прежде в себе не знала — с убежденностью и доверием к самой себе и своему металлу.