Я яростно замахиваюсь, колотя кулаками по его груди, по маске, скребу и царапаю, даже не зная, достаю ли до кожи.
Он позволяет мне это.
— Они мертвы! — кричу я, и всё, что я делаю, — это причиняю боль самой себе, сбивая костяшки пальцев в кровь, но я не могу остановиться. Я больше не чувствую ни рук, ни ладоней, только эту растущую дыру отчаяния в груди, и я… я больше не могу. Не могу держать это в себе. Этого слишком много.
Весь свет, что я нашла в этом путешествии, был разбит и погашен, точь-в-точь как та сфера. Как будто я снова проснулась в куче пепла. Я вижу вспышки этого видения сейчас, они сливаются с кровью повсюду вокруг нас.
Только не снова. Только не снова.
Я дышу так тяжело, но не могу вдохнуть полной грудью, и я почти ничего не вижу — слезы застилают всё, но я продолжаю бить, продолжаю неистовствовать, пока, наконец, он не протягивает руку, не перехватывает обе мои окровавленные ладони своей и не произносит: «Довольно».
И в тот же миг силы покидают меня, и я без сил прижимаюсь к нему. А потом я рыдаю, уткнувшись в его шею, дрожа всем телом на его доспехах, и он не шевелится. Он остается совершенно неподвижен, пока, наконец, не поднимается вместе со мной, всё еще сидящей на нем, не заставляет меня забрать мой меч и не уносит меня прочь из этого проклятого леса.
Прочь от этой кровавой бойни.
ГЛАВА 32
Я не знаю, как долго Рейкер нес меня; я осознала это, только когда наконец оторвала голову от его шеи и увидела, как солнечный свет заливает лес прямо над нами.
Мое тело было плотно прижато к его груди.
Путь нам преградило переплетение лиан; он переместил мой вес на одну руку, другой выхватил меч, изрубил заросли в щепки и снова убрал его в ножны. Одно плавное движение. Затем он снова обхватил меня обеими руками.
— Рейкер, — позвала я, но он даже не повел головой. Он был настороже и собран — так же, как, должно быть, всегда на поле боя, сражаясь с бесчисленными мятежниками.
— Арис, — произнес он, и голос его прозвучал как скрежет камней.
Я сглотнула. Я всё еще ненавидела его. Ненавидела за то, что он даже не попытался спасти тех людей.
Возможно, мы бы погибли, решив вернуться или попытавшись помочь большему числу бессмертных. Не знаю. Я всегда буду жалеть о том, что хотя бы не дала им шанса.
Но я также жалела о своей реакции. Я не хочу становиться такой же дрянью, как он.
— Прости, что напала на тебя. — Слова дались с трудом. Уверена, он это почувствовал.
Он наконец посмотрел на меня сверху вниз; солнце бликовало на металле его маски, будто он был шокирован тем, что эти слова действительно сорвались с моих губ.
Мне показалось, он собирается ответить.
Но тут он без предупреждения разжал руки, и я пошатнулась, прежде чем успела поймать равновесие — мои ноги всё еще онемели от сна.
Он мгновенно выхватил меч.
— А я прошу прощения за то, что ты была в этом так чертовски безнадежна, — сказал он.
Ну конечно. Глупо было думать, что Рейкер может оставаться терпимым дольше пары часов.
На секунду я задалась вопросом, не собирается ли он наконец прикончить меня, но он встал в стойку и произнес:
— Попробуй еще раз.
Я моргнула. Он это серьезно?
Он кивнул на мой недоверчивый взгляд.
— В этот раз попытайся получше, Арис.
Ненавидь. Меня. Сильнее.
Я потянулась к своему клинку. Вытащила его из ножен. Встала в стойку.
— Вся эта ярость? — сказал он. — Заставь её что-то значить.
И он снова пошел в атаку.
Наши мечи сталкивались, скользили, скрещивались и дрожали друг против друга. Без этой вспышки гнева моя голова стала яснее. Я сосредоточенно нахмурилась, вспоминая каждый раз, когда видела его в бою. Каждое мимолетное движение. Каждую деталь. Память — мое преимущество.
А я за ним наблюдала.
Возможно, даже слишком внимательно.
Я знаю его любимые приемы. Я знаю, как реагировала на них в прошлом. Поэтому, когда он собирается прижать меня к дереву, занося клинок, чтобы притиснуть его к моей шее — Я ныряю под его руку, бью его по ногам сзади, используя его собственную инерцию как преимущество, и вместо этого сама впечатываю его в ствол.
Мой металл у его горла.
Я тяжело дышу, прижавшись к его груди. Меч дрожит в моей руке.
Черт. Я… я сделала это.
У него даже дыхание не сбилось. Я не уверена, что он вообще старался в полную силу.