— Харлан, — шепотом молю я, и его рука скользит между нами. Одного прикосновения его мозолистого большого пальца хватает, чтобы мое тело выгнулось, а мир разлетелся на тысячу сверкающих стальных осколков. Я вскрикиваю, и его рот тут же накрывает мой, присваивая мой голос, поглощая каждый вдох и стон. Я цепляюсь за него, пока он ведет меня через каждую дрожащую волну оргазма, а затем продолжает — так, словно хочет выжать из моего тела каждую каплю наслаждения до последней.
Этого всё равно мало. И близко нет.
— Мне нужно…
— Я знаю, что тебе нужно, — отрезает он. Мои ступни касаются пола, он разворачивает меня, прижимая лицом к холодной стене, и, подхватив за бедра, приподнимает на цыпочки, снова заполняя меня до предела…
— Боги, Рейкер… — кричу я в стену, пока он берет меня жестко и быстро.
Одна из его массивных ладоней ложится мне на затылок, прижимая мою щеку к камню.
— Нет. Ты трахаешься со мной, Арис. Только со мной.
И он вбивается в меня еще сильнее, словно пытаясь оставить на мне клеймо, заявить свои права, а я толкаю бедра назад, встречая каждое его движение и делая то же самое.
Это. Именно в этом я нуждалась все эти недели — в желаниях, которые не могла даже облечь в слова. В наслаждении, о возможности которого я и не подозревала. Ненависть между нами размылась и переплавилась во что-то куда более сложное; бесконечные дуэли вели именно к этому моменту.
Мы сражались, воевали и спорили на протяжении всего пути, и теперь каждая капля этого напряжения находит выход — основательно, будто это наш собственный поединок, наш собственный язык. Мое тело то натягивается, как струна, то обмякает; я сжимаюсь вокруг него, и он стонет. Он вцепляется в мои бедра, и даже если бы мир вокруг начал рушиться, я бы не заметила — я слишком глубоко погрязла в этом пульсирующем, настойчивом, отчаянном безумии. Он дает мне всё, что мне нужно, даже без слов.
Оставив одну руку на моем бедре, он медленно ведет костяшками пальцев вверх по изгибу моего бока к талии. Его длинные пальцы раскрываются один за другим, обхватывая мои ребра, и он осторожно оглаживает мои контуры, будто я — карта, которую он хочет выучить наизусть.
По разгоряченной коже пробегает озноб, и он касается каждой мурашки, чувствуя, как мое тело откликается на него. Он изучает, как заставить меня дрожать еще сильнее, смотрит на меня не как на врага, которого хочет покорить, а как на противника, которому мечтает сдаться сам. Его толчки — жесткие и быстрые, он вбивается в меня так, что перед глазами пляшут искры, но его пальцы при этом легки, как перышко. Он касается моего тела с той заботой и благоговением, которые раньше приберегал только для своего меча — будто я ценнее любого металла, опаснее любого лезвия и будто обладать мной для него важнее, чем любым оружием в мире.
Затем его рука запутывается в моих волосах, и он стонет, пропуская длинные пряди сквозь пальцы.
— Я был прав, — шепчет он, склоняясь надо мной, касаясь губами моего уха. — Это опасно.
Он говорил это еще в Странствующем Городе, когда впервые увидел мои волосы распущенными. Тогда он имел в виду риск во время дуэли.
Теперь он собирает их все в кулак — и тянет. Мои губы невольно размыкаются. Его хватка легкая, совсем не причиняющая боли, но этот собственнический жест заставляет мой рассудок помутиться. Потому что дело вовсе не в том, что кто-то из нас сдается. Теперь я это вижу. Нет, это точь-в-точь как столкновение наших клинков. Две равные силы, сходящиеся воедино. Противоборство, которое превращается в идеальное слияние.
Это наслаждение — ослепительное, разрушительное, и я всей кровью чувствую: ни с кем другим так не было бы. Я не просто хочу этого. Я хочу его.
Я завожу руки назад, обвивая его шею, выгибаясь навстречу, пока мои соски всё еще прижаты к холодной стене, зажатые между ним и камнем пещеры. Он буквально вплавляется в меня, пока каждое его очертание не совпадает с моим. Я стою на цыпочках, его ноги упираются в мои бедра, удерживая меня. Его руки снова на моих бедрах, он насаживает меня на себя, находя точку, от которой при каждом толчке по позвоночнику пробегает разряд тока. Я сдавленно выкрикиваю его имя. Он повторяет движение. Быстрее. Я крепко зажмуриваюсь перед лицом нахлынувшей волны экстаза.
— Так? — выдыхает он.
На этот раз я киваю, прижимаясь к нему.