Доверие, — мелькает у меня в голове. — Так вот как оно выглядит.
Тварь, несшаяся прямо на нее, резко меняет направление.
— Беги.
Существа, промчавшиеся по всей длине моста, теперь разворачиваются. Они жаждут добавки. Я оттаскиваю нас в сторону, мы перекатываемся, и огромная лапа размером с мое тело едва не впечатывает нас в камень.
Другому везет меньше. Претендента, не добежавшего всего шаг до врат, раздавливают; его кости хрустят, как сухие ветки.
Кровь. Повсюду смертная кровь — мы скользим в ней, падаем, валимся друг на друга. Я пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, но камень слишком скользкий, и…
Рука.
Нет. Рукоять.
Топор Зейна.
Он прямо перед нами.
— Сорок шесть прошли, — бросает он как раз в тот момент, когда мимо нас проносится Вален, скрываясь за вратами. — Считай, сорок семь.
Осталось три места.
Но мы уже здесь, в нескольких футах от входа. Мы делаем последний рывок. Кира проходит первой. Зейн — следом. Я прыгаю…
И в этот момент меня дергают назад за косу, которая выбилась из шпилек. В голове звенит, когда затылок ударяется о камень. Один из дружков Кэдока. Я опоздала. Он вот-вот переступит порог. Он станет пятидесятым.
Всё это… напрасно.
Лежа на земле, я наблюдаю, как Зейн совершает немыслимое. Он делает шаг назад, выходит из врат — и просто сталкивает мужчину с края моста.
Я смотрю на него, ошеломленная. Зейн просто протягивает мне руку.
— Каждый заслуживает шанса на жестокую смерть, — говорит он.
Я хватаю его за руку.
И мы оба проходим сквозь врата.
ГЛАВА 9
Вход в Старсайд подобен шагу внутрь бриллианта. Здесь всё мерцает. Отблеск магии лежит на всём, словно слой сияющей краски. Даже солнце здесь другое — его тепло не изнуряет, а наполняет силой. Я подставляю лицо лучам, чтобы насладиться их лаской, и замираю, пораженная самым ярким оттенком синего, который мне когда-либо доводилось видеть.
Мои губы приоткрываются от изумления. По эту сторону небо не серое. Оно цвета ипомеи из книги засушенных цветов моей матери — книги, которую собирали поколениями.
С содроганием, от которого, кажется, содрогнулся весь мир, врата за нашей спиной начинают закрываться. На мосту всё еще остаются претенденты. Большинство из них истекают кровью. Кричат.
— Пятьдесят дней, — произносит Зейн, наблюдая за тем, как причудливые узоры металла идеально смыкаются друг с другом.
— Что?
— Ровно через столько они откроются снова. На рассвете. И закроются на закате.
Я знала, что поход обычно занимает около двух месяцев, но точные сроки были именно тем знанием, которым, как я надеялась, мог бы поделиться со мной Стеллан.
Зейн — выходец из Великого Дома. Мне следовало бы задать ему сотню вопросов о том, что ему известно, но один вырывается прежде, чем я успеваю сообразить.
— Почему ты меня спас?
Он рискнул собственным местом, чтобы обеспечить мое.
Он лишь пожимает плечом.
— У тебя меньше шансов убить меня, чем у дружков Кэдока, — его взгляд скользит по моей изорванной одежде. — И я видел, что ты сделала с кровью. Это было умно. Я хочу работать вместе.
Я не питаю иллюзий: мой новый меч тоже сыграл в этом свою роль. Он понимает, что с ним я сильнее… Или, может быть, он убьет меня, чтобы забрать его себе.
Я обдумываю его слова. Теперь, когда мы больше не сражаемся за пятьдесят мест, мы не соперники.
И всё же… мы все хотим попасть в Земли Богов. Он может предать меня в любую секунду, если это поможет ему дойти до конца пути.
Я обвожу взглядом остальных из Пятидесяти. Команды уже начинают формироваться. Единственный, кто в одиночку шагает в неизвестность — это Харлан Рейкер, чей черный плащ развевается на ветру.
Я не могу доверять никому. Но чтобы добраться до той стороны и пережить возможные столкновения с другими группами… мне понадобится своя собственная.
Я снова поворачиваюсь к Зейну.
— Только если Кира тоже будет с нами.
Зейн хмурится. Похоже, он обдумывает то же самое, о чем уже думала я: Кира может нас замедлить.
Но она выжила до этого момента. И Кира здесь ради своей сестры. Один этот мотив — осознание того, что она пойдет на всё ради успеха — уже дорогого стоит.
— Ладно, — соглашается он.
— Я сделаю вид, что ты не колебался, — отрезает Кира, свирепо глядя на него. Она осматривает его с ног до головы. — И что именно ты можешь предложить, кроме умения махать этим топором?
Зейн лезет в сумку и разворачивает свиток. Мы наблюдаем, как чернила растекаются по чистому пергаменту, на наших глазах складываясь в очертания и буквы.