Тишина. Никто из нас не шевелится. Мы просто смотрим друг на друга. Я слышу, как за моей спиной сглатывает Кира.
— Ты… бессмертный, — наконец произношу я, констатируя очевидное.
Бессмертный скалится, обнажая белые зубы. Его глаза так и светятся от возбуждения. Его голос буквально дрожит от него:
— А вы… вы нет.
Я всё же вытаскиваю меч из ножен, руки так и провисают под его тяжестью. Не представляю, как смогу когда-нибудь держать его одной рукой.
Тем не менее, я готовлюсь к схватке с этим существом — готовлюсь на собственном опыте, в бою, узнать пределы таинственных способностей бессмертных.
От этого он улыбается еще шире.
— Чего тебе надо? — требует ответа Зейн.
Бессмертный указывает жестом себе за спину:
— Пригласить вас. Мое жилище сразу за лесом.
Я была так сосредоточена на воде, что почти не смотрела на деревья. Теперь я вижу, что они древние и перекрученные, а их корни переплелись в узлы.
— Ты… предлагаешь нам ночлег? — медленно произносит Кира, проговаривая слова так, будто они до сих пор не укладываются у неё в голове.
Бессмертный кивает.
— Вы сдохнете здесь, — говорит он как о чем-то само собой разумеющемся.
— Почему? — допытывается Зейн.
— Ночь — смертельное время, даже для нас. — Что это вообще значит?
В жизни ничего не дается даром, по какую бы сторону врат мы ни находились. Это я знаю наверняка.
— И что взамен?
Фиолетовые глаза бессмертного мерцают в сгущающейся тьме.
— Дайте мне взглянуть на вашу одежду. На содержимое ваших карманов. Расскажите мне о той стороне.
Я моргаю. Я ожидала чего угодно, только не того, что он сейчас выдал. И вообще — зачем бессмертному сдались наши карманы?
— Я не позволю тебе пялиться на мою одежду, — Кира практически выплевывает эти слова ему в лицо.
Бессмертный пожимает плечами.
— Как хотите. — Он поворачивается к нам спиной. — Обыщу ваши трупы завтра. Если от них хоть что-то останется.
Затем он направляется обратно в лес, из которого пришел.
Зейн переводит взгляд на нас.
— Он может лгать о том, что ночь смертельно опасна, просто чтобы заманить нас к себе, — предполагаю я.
— Да, но что если нет? — возражает Кира. — Мы ведь еще не скоро доберемся до первого поселения на твоем маршруте?
Зейн качает головой:
— До него еще несколько дней пути. Я полагал, что мы будем ночевать под открытым небом.
Потому что мы не знали об угрозе, которую таит в себе ночь.
Человек, составивший эту карту, судя по его маршруту, явно не сталкивался с подобным испытанием. Это могло бы служить доказательством того, что бессмертный лжет… но последний Квестрал был полвека назад. Всё могло измениться. Я оборачиваюсь. Солнце почти коснулось горизонта.
В животе заурчало от голода. Уже сейчас.
Интересно, включает ли предложение странного бессмертного еду? Они ведь не едят, верно? Найдется ли у него хоть что-нибудь для нас?
Вечерний ветер треплет выбившиеся пряди волос. По рукам пробегает легкий озноб.
Мы переглядываемся.
Не говоря ни слова, мы выскакиваем из пруда и бросаемся в лес. Мы быстро нагоняем бессмертного, и он заметно оживляется.
— Хорошо. Да, это хорошо. Живыми вы мне нравитесь больше. У меня к вам столько вопросов.
Я хмурюсь:
— Зачем?
Он бросает взгляд на заходящее солнце и прибавляет шагу, заставляя меня поверить, что угроза и впрямь может быть серьезной.
— Я ученый, разумеется. У вас на той стороне такие водятся?
Я едва не смеюсь. Мы не учимся — мы выживаем. Но когда-то историки существовали. Я знаю это, потому что у Стеллана в комнате была книга в пыльной обложке с пожелтевшими страницами. Примерно через год после того, как он нашел меня, я прокралась к нему и начала читать ее, надеясь, что она окажется интересной.
Она таковой не оказалась. Я тут же захлопнула её и больше никогда не открывала. Возможно, стоило бы.
Мысль о Стеллане сдавливает горло.
— Нет, — отвечаю я коротко.
— Тогда моя работа еще важнее, — говорит он, словно обращаясь к самому себе. — Я Пелас. Пятый уровень.
— Пятый уровень? — переспрашивает Кира.
— В Башне Знаний.
Он протягивает руку каждому из нас; на его лице смесь брезгливости и любопытства — кажется, сама мысль о том, что к нам придется прикоснуться, его коробит.
Даже после купания в пруду наша одежда насквозь пропитана красным. С волос ручьями стекает вода.
Кира пожимает ему руку первой и тут же отстраняется. Когда наступает моя очередь, я понимаю почему. Его кожа ледяная и слишком гладкая, будто касаешься полированного камня.