— Теплая, — восторженно шепчет он, извлекая из складок робы блокнот и перо. Он не сводит с нас глаз, записывая что-то прямо на ходу. — Везде теплая?
Он тянется к нам снова, словно хочет ощупать, и Зейн предупреждающе рычит на него.
Бессмертный лишь смеется, продолжая строчить.
— Охраняют территорию теплой кожи. Потрясающе.
— А вы что, не охраняете собственную шкуру? — возмущается Кира.
Он моргает.
— Ради знаний я не охраняю ничего, — заявляет он. — Мы — нет. Сколько вам лет?
— Двадцать два, — настороженно отвечает Кира.
Бессмертный давится восторженным смешком.
— Как мало! Как незначительно! Я пятьдесят лет учился, чтобы достичь Пятого уровня. Вы успеете сгнить в земле прежде, чем я доберусь до Десятого.
Кира сверлит его яростным взглядом.
— Что происходит на Десятом уровне? — спрашивает Зейн. Я замечаю, как его рука каждые несколько секунд почесывает шею — лишь предлог, чтобы быть ближе к оружию на случай нужды. А нужда может возникнуть.
Пелас — бессмертный. Каким бы тощим он ни казался, он наверняка способен развернуться и прикончить нас в любой момент.
— Десятый уровень получает доступ к вершине знаний, — говорит он с расширенными глазами, словно в трансе. — Запретный этаж. Просветление, которое вы даже вообразить не в силах.
Блеск его глаз меркнет, когда он поворачивается к нам.
— Меньше вопросов от вас. Больше — от меня.
К тому времени как деревья расступаются, он успевает задать десятки вопросов, и Зейн, кажется, уже готов всадить топор ему в спину.
Интересно, что бы тогда произошло? Насколько прочна их кожа? Как убивают бессмертных? Мне хочется задать свои вопросы, но я молчу.
Затем в поле зрения появляется величественная конусообразная башня размером с гору. Это самое высокое здание, которое я когда-либо видела.
— Это… твой замок? — спрашивает Кира.
— О, нет. Это Башня Знаний.
— Ты живешь… в Башне Знаний? — уточняю я.
Он награждает меня уничтожающим взглядом.
— Не в ней. Рядом. Как и все ученые. По крайней мере те, кто не в экспедициях, — бурчит бессмертный, чирикая в блокноте что-то, подозрительно похожее на «не особо сообразительные».
Он считает нас идиотами. Хорошо.
В голове начинает вырисовываться план.
— Мы войдем в Башню Знаний? — спрашивает Кира, с изумлением взирая на колоссальное строение.
Пелас резко разворачивается к ней, и впервые в его облике проскальзывает что-то яростное.
— Конечно нет! — выплевывает он. — Внутрь допускаются только ученые.
Вместо этого он ведет нас к зданию у подножия башни. Прежде чем мы доходим до входа, дверь распахивается, и навстречу нам выходит высокий бессмертный. На нем почти такая же роба, как у Пеласа, но ее цвет отливает серебром.
— Я думал, этот цвет здесь запрещен, — подает голос Зейн.
Пелас резко втягивает воздух. Кажется, он сейчас ударит Зейна.
— Как ты смеешь подвергать сомнению…
Высокий мужчина кладет руку ему на плечо. Его голос — глубокий и резонирующий, будто он говорит из глубины колодца.
— Пелас. Помни: иногда мы узнаем больше из заданных вопросов, чем из полученных ответов.
Он поворачивается к Зейну:
— Ты прав. Серебро — цвет богов. Только тем из нас, кто получил их дозволение, разрешено носить нечто подобное.
На самом деле цвет не совсем серебряный. Скорее, очень светло-серый.
— Вы… вы говорите с богами? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь придать голосу будничности.
Бессмертный смотрит на меня как на неразумное дитя.
— Конечно нет. Тексты — это самое близкое, что у нас есть. Но первый ученый… он был другом богов. Те, кто на Десятом уровне, носят робы из его личной коллекции.
Пелас смотрит на одеяние сородича с чем-то похожим на тоску.
— Я Эллис. — Высокий бессмертный отступает в сторону, приглашая нас войти. — Мы всегда рады гостям, проходящим мимо. Приготовить еду? Напитки?
— Вы… вы едите? — удивляется Кира.
За её спиной Пелас качает головой и яростно строчит «ИДИОТЫ» в своем блокноте.
— Нечасто, — отвечает Эллис. — В основном ради удовольствия. Как часто едите вы, смертные?
Я хмурюсь:
— Вы этого не знаете?
Его улыбка кажется почти жалостливой.
— Наши исследования обычно посвящены… нашему собственному виду. — Вежливый способ сказать, что наши короткие смертные жизни не имеют значения. Не для них. — А ваши знания были унесены в ваши земли во время Великого Раскола.
Великий Раскол. Так они называют время, когда были воздвигнуты врата? На нашей стороне, может, и есть книги, но почти не осталось людей, которые могли бы посвятить жизнь их чтению. Знания веками хранились внутри определенных семей. А вся информация о Старсайде давным-давно исчезла — буквально стерлась из памяти.