Затем, в мгновение ока, его меч исчезает, оставляя меня сгорать от досады. Но вместо того чтобы уйти, как я ожидала, он говорит:
— Снова.
И на этот раз мы делаем это вместе. Он убирает и выхватывает свое оружие гораздо быстрее меня, но, как ни странно, то, что он делает это одновременно со мной, заставляет меня выходить за пределы моих возможностей. Делает меня быстрее, чем я когда-либо считала возможным.
— Хорошо, — наконец произносит он, и мне кажется, я сейчас упаду в обморок от шока. Он замечает мое удивление и радость и спешит их растоптать, добавляя: — Для тебя.
Я свирепо смотрю на него.
Мы спим на мосту; камень такой узкий, что мы вынуждены лежать бок о бок, положив клинки между нами. Тело Рэйкера занимает почти всю ширину.
Я нарисовала ему еще одну часть карты, но он так и не сказал, куда мы направляемся. Я открываю рот, чтобы спросить, но он поворачивается, подставляя мне спину.
Понятно.
Я лежу на спине, измотанная и голодная. Вся эта тренировка выпила из меня последние силы.
Как долго мы сможем протянуть без еды? Без воды? Я знаю, сколько могла обходиться без того и другого на Штормовой стороне, но здесь? Таская такой меч? Проходя многие мили каждый день? Я пытаюсь подсчитать, составить прогнозы, но мысли разлетаются, как пепел на ветру.
Эта жажда, этот голод… они могут меня убить. Я это знаю. Чувствую, что так и будет. Что я могу лечь спать здесь, на этом мосту, и больше никогда не проснуться.
Может, поэтому я и открываю рот. Почему я заговариваю с жестоким воином, который явно не хочет иметь со мной ничего общего.
— Ты боишься чего-нибудь, Рэйкер?
Я чувствую, как он напрягается рядом со мной. Но он не отвечает.
Ну и ладно. Я сама отвечу на свой вопрос.
— Я боюсь темноты, — говорю я, и сама не знаю почему. Он и так невысокого мнения обо мне. Зачем пополнять этот список слабостей? И все же я не останавливаюсь.
— Раньше я ненавидела ночь. По многим причинам. — Вроде той гаснущей, окончательной, кромсающей душу тьмы, когда огонь, лишивший меня всего, наконец утих. — Но здесь… прямо сейчас… глядя на эти звезды. — Я вглядываюсь в них с благоговением. Они сияют намного ярче. Словно бриллианты, рассыпанные по галактике, как плоские камни по воде. — Думаю, я смогла бы научиться любить ночь.
Он не произносит ни слова. Но и не велит мне заткнуться.
— Я боюсь воды… и огня. О первом ты, полагаю, знаешь. Потому что… потому что я не умею плавать. То, что я чуть не утонула, немного помогло справиться с этим страхом. Потому что та смерть была почти тихой. Почти быстрой. — Вторая — уж точно нет. В голове пульсируют воспоминания, и я продолжаю.
— Я боюсь умереть как-нибудь глупо: например, напороться на собственный меч, съесть плохую ягоду или погибнуть от обезвоживания на старом мосту рядом с самым невыносимым рыцарем на свете. — Я поворачиваю голову к нему. — Ты боишься чего-нибудь? — спрашиваю я снова.
— Я боюсь, что ты не замолчишь, Арис, — говорит он.
В этих словах не так много желчи, как могло бы быть. Я почти готова продолжить, просто чтобы позлить его. Я открываю рот.
Мне удается произнести лишь что-то полубессвязное, прежде чем сон затягивает меня.
Посреди ночи я просыпаюсь от резких уколов по всей коже. Я вскрикиваю и чуть не захлебываюсь…
Дождь.
Нет. Нам не могло так повести. Но я сглатываю — и да. Чистая вода. Она смывает корку грязи с моего лица; она пропитывает ткань одежды, очищая её от крови и ила. Холод пробирает до костей, но мне всё равно. Мне вообще на всё наплевать, потому что — наконец-то.
Я поднимаюсь на колени, запрокидываю голову и пью. Я запускаю пальцы в спутанные косы, вымывая из них всю грязь. Затем я бросаюсь наполнять флягу. Мои руки дрожат: я боюсь, что дождь вот-вот прекратится, но он продолжает лить. Я жду, пока вода не начинает переливаться через край. Я выпиваю всё до капли и наполняю флягу снова, прежде чем поднять взгляд и увидеть, что Рэйкер делает то же самое со своей новой флягой. Он стоит ко мне спиной. Капюшон прилип к его голове. Если бы он обернулся, увидела бы я его лицо или маску? Я жду, не соскользнет ли ткань… но нет.
Моя тоже на месте. Она облепила тело. Я оттягиваю воротник, стараясь как можно лучше вымыть шею, не открывая при этом горло. Не то чтобы Рэйкер смотрел. Нет, он совершенно подчеркнуто продолжает стоять лицом в противоположную сторону.
Это дар. Будь я обычным смертным со Штормовой стороны, я бы благодарила богов. Не знаю, кого благодарить мне, но я медленно поднимаюсь на ноги и пью еще, чувствуя, как холодная вода течет по моим обезвоженным венам, пока плечи наконец не расслабляются, и часть напряжения уходит. Мы всё еще голодны и движемся по Звездному Пределу слишком медленно, но, по крайней мере, нас больше не мучит жажда. Это победа.