- Врунишка! – Маша легонько шлепнула его перчатками по плечу, - Вы хотели сбежать. Я обязательно обижусь на вас, после того, как вы выполните обещание и возьмете меня с собой в вашу вечернюю экспедицию.
- А ваша подруга знает о ваших планах в столь поздний час? – спросил Фред, когда они вышли на набережную.
- Нет. В отличие от вас я держу свои обещания. Вы ведь сами просили меня ничего не рассказывать Анне.
- Просил, но вы не думаете, что Анна станет о вас волноваться?
- Она же не думает о моих волнениях, когда уходит куда-то на весь день, а вернувшись не говорит ни слова, так почему же я должна?
- Вы поссорились?
- Нет… то есть да, но нет. Я не знаю. С тех пор как мы приехали в Блекфорд, Анна сама не своя: злая, холодная. Иногда мне кажется, она меня презирает.
- Разве есть за что?
- Конечно, нет. Ума не приложу, что с ней творится.
Набережная в этот час была полна людей. Фред осторожничал и озирался.
- Думаю, дальше нам следует не рисковать и идти дворами.
Взяв Машу под руку, он резко свернул в узкий переулок, освещенный лишь наполовину. Когда стало совсем темно, они пробирались ощупью, ступая нарочно аккуратно, чтобы не наступить на случайного нищего, уснувшего на дороге. Один переулок сменялся другим. Днем Фред уже продумал для себя этот маршрут, поэтому в темноте был ловок, как кошка. Ветер разогнал тучи, обнажив звездное небо. Очередной переулок вывел их сначала к безлюдной дороге, а затем на широкую площадь возле обветшалого собора. Если бы не множество следов на снегу, можно было подумать, что это место совершенно заброшено. Фред и Маша обошли церковь и отправились к большому деревянному дому, спрятанному в тени старой колокольни. Дом казался совершенно заброшенным. За единственным маленьким окном чернела тьма.
- Вы уверены, что это здесь? – прошептала Маша.
- Совершенно.
Фред хотел постучать, но дверь оказалась не заперта и открылась от первого прикосновения. Они вошли в темноту сторожки. Полоска звездного света из открытой двери тускло освещала пыльный пол. Не успел Фред сделать и двух шагов, как между лопаток ему уперлось что-то узкое и твердое, похожее на дуло револьвера.
- Постройте Новый мир… - сказал кто-то из-за двери.
- …и начните с Иовелии, - голос Гриндора выдавал испуг.
Револьвер перестал упираться в его спину.
- Видишь погреб? – спросил голос, - Вон, кольцо в полу. Полезай.
- Что происходит? – прошептала Маша, смертельной хваткой вцепившаяся в локоть своего спутника.
Фред не ответил. Он поднял крышку погреба, как ему велели. Снизу вырвался свет, в котором виднелась удобная лестница и просторное помещение с каменными стенами. Он спустился сам и подал руку Маше. Человек с револьвером бесшумно опустил крышку погреба за ними.
- Я ничего не понимаю, Рихард. Где мы?
- Очевидно, в катакомбах под собором. Не бойтесь. Слышите, там голоса за углом?
Фред и Маша пошли на звуки громкой речи и оказались в просторной зале. Первое, что заметили молодые люди – спертый влажный воздух подвала с густой примесью запаха масла. Зала освещалась факелами, висящими на стенах, как в средневековых замках. Сесть было негде. Около двухсот человек, молодых и старых, одетых как моряки, рабочие и интеллигенты сидели на стульях и скамьях, тесно заполняя помещение. Большинство были мужчинами, но встречались и женщины. Лица людей обращались в противоположном от входа направлении. Там из портовых ящиков было построено что-то вроде сцены с трибуной, за которой стоял плотный мужчина с бритой головой и густыми усами. Стену за его спиной закрывало красное полотно. Собрание уже началось, и чтобы не мешать, Фред и Маша встали возле стены у входа.
- Кто этот человек? – шепотом спросила Маша, указывая на усача за трибуной.
- Товарищ Крапивин – председатель блекфордского отделения партии, - кратко отозвался Фред. Он внимательно слушал и не желал отвлекаться на лишние разговоры. Бритоголовый человек вовсе не был лектором, которого молча слушают. На собрании происходило что-то вроде дебатов. Блекфордский председатель обращался к человеку сидящему в первом ряду. Поняв тему дискуссии, Фред обрел серьезный, тревожный вид. Вопрос касался его непосредственно.