Поднялась новая волна шума. Какая-то женщина вскочила и заявила звонким голосом:
- Мой отец – помещик, а я девчонкой сбежала из дома, чтобы служить народу. Я состою в партии уже двенадцать лет, и если я неблагонадежна, вот мой партбилет!
- Нет, правильно все Крапивин сказал! – кричал невысокий рабочий, - Нечего буржуям среди нас делать. Сытый голодного не разумеет!
- Руки прочь от Фалька! – заорал какой-то рыбак, - Если такого человека исключат из партии, грош – цена этой партии!
- Прекратите балаган! Пре-кра-ти-те! – гремел Крапивин, но его никто не слушал.
Фальк тем временем неспешно спустился со сцены и сел на место. Должен эффект был произведен. Он чувствовал себя победителем. Уже давно его не устраивала кандидатура товарища Крапивина на посту председателя партии. При любой удобной возможности Йозеф ставил под сомнение компетентность Крапивина и расшатывал его авторитет. Сегодня это ему наконец удалось. Фальк улыбался. Он был уверен, что на мартовском съезде партии, Крапивина ни за что не переизберут председателем на второй срок.
Маша с интересом наблюдала за разворачивающейся перед ее глазами ситуацией. Она никак не могла понять, чья точка зрения правильнее. Крапивин был по-своему логичен, ведь единообразие в партии является залогом порядка, но и Фальк был прав, утверждая, что нельзя грубо уравнивать людей. К тому же, происхождение самой Маши было весьма неоднозначным. Если ее мать была бедной мещанкой, а отец – богатым столичным промышленником, то кто же тогда она? И так ли важно вообще разбираться? Маша хотела порассуждать об этом со своим спутником, но обернувшись не увидела его рядом. Тревожно оглядевшись, она наконец заметила его. Гриндор продвигался сквозь толпу к сцене.
- Если здесь никто не слушает уважаемого председателя партии, - его звонкий голос гремел как медная труба, обращая на себя внимание спорщиков, - тогда может быть выслушаете студента-неудачника? Мне сдавать нечего, партбилета у меня пока нет, но зато, кажется, я единственный из здесь присутствующих читал Крауна и понял его!
Фред вышел к сцене, но подниматься не стал – его и без того было прекрасно видно и слышно. Гул голосов немного стих.
- А вы, товарищ, кто такой будете? – строго спросил Крапивин. Его недовольство усилилось. Каждый этим вечером старался испортить установленный им порядок проведения собраний.
- Мое имя Рихард Винтер. Я из Ивельдорфа. Дадите слово?
- Продолжайте, раз начали.
Гриндор снова обернулся к зале.
- Товарищи! Не спешите обижаться моим словам о правильной или неправильной трактовке Крауна. Каждый видит в книге то, что хочет видеть, и это часто приводит к откровенному перевиранию. Сейчас вы услышали два мнения. На мой взгляд, оба они неправильны и субъективны, и прежде всего потому, что не от того отталкиваются. Товарищ Крапивин, как я понял, ярый сторонник диктатуры пролетариата, товарищ Фальк сторонник диктатуры сильнейших. Скажите мне, где здесь справедливость? Ни разу за этот вечер я не услышал слова «демократия». А ведь социализм – это демократия, коммунизм – это абсолютная, идеальная демократия. «Наша цель – общество, где у каждого равные возможности» - цитата Крауна. Поэтому, уважаемый товарищ Крапивин, то о чем вы говорили – все что угодно, только не социализм. Вы сказали, что хотите перевернуть социальную пирамиду вверх ногами, но Краун не хотел ее переворачивать, он хотел ее сломать. В социалистическом обществе есть место каждому, кто готов трудиться на общее благо, а кто он по происхождению и как выглядит совершенно не важно. Вот, что я хотел сказать. Спасибо за внимание.
Зал одобрительно загудел. Кто-то даже зааплодировал. Снова поднялся спор.
- Молодой человек все правильно сказал! – отметил худой мужчина в очках.
- Может правильно, а может нет. Я ничерта не понял, уж больно мудрено говорил, - ответил громкоголосый рыбак.
Фред стоял на том же месте и не мог перевести дыхание. Ему впервые приходилось говорить, пускай и короткую, но все же речь перед социалистами. Его глаза блестели от возбуждения и довольства своей смелостью. Слова Рихарда Винтера вызвали новый увлекательный спор, в котором самому зачинщику с трудом нашлось бы место. Невероятно гордый собой, Фред стоял в стороне, наблюдая за залой. Внимание принца случайно привлек благовидный пожилой иовелиец в простом, но солидном костюме, сидящий в первом ряду. Их взгляды встретились.