Гриндор послушался. Он сминал в руках фуражку, будто гимназист на экзамене.
- Как я понял, вы, товарищ Винтер – очень целеустремленный человек.
- Да, - уверенно кивнул Фред, и добавил: - В рамках разумного, конечно.
- И вы планируете вступить в партию?
- Я очень хотел бы этого.
- В какой роли вы себя там видите? Чем вы можете нам пригодиться?
- В какой угодно роли. Я был бы всему рад: хоть в бой, хоть в подполье. Но вы ведь понимаете, товарищ Рейгель, что я неспроста искал встречи именно с вами, с комиссаром по агитационной работе. Я пишу.
- Вот как? – Рейгель приподнял брови, - И что же пишете?
- Трудно объяснить точно. Оно не имеет жанра. Вам лучше самому прочесть.
Гриндор стал шарить за пазухой сюртука. Найдя, он протянул комиссару несколько сложенных вдвое листков с помятыми краями. Рейгель надел очки, подвинулся ближе к лампе и стал неторопливо читать. Минуты шли. Фред не сводил с него глаз. Принц чувствовал, как в ушах стучала кровь. Рейгель медленно перелистывал мятые бумаги. Его лицо не выражало ни приятного удивления, ни насмешки – ничего, что можно было угадать. Вдруг комиссар по агитационной работе взял перо, окунул его в чернильницу, со скрипом что-то зачеркнул и мелко приписал свой комментарий. Гриндор едва не подпрыгнул. Перо Рейгеля будто оцарапнуло ему душу. Фред знал, что его будут критиковать, но править! Править он не дозволял! В нем было проснулось недовольство, но гордость внутреннего принца немедленно усмирил внутренний социалист. Рейгель снова что-то перечеркнул и едва заметно хмыкнул. Фред встрепенулся и уже хотел спросить что-то вреде «Ну как вам?», но вовремя посчитал это глупым и терпеливо промолчал. Рейгель тем временем вошел во вкус. На свободном месте ниже сочинения Гриндора он строчил что-то от себя. Перечитав написанное, он приписал еще пару фраз сверх и наконец поднял невозмутимые глаза на автора очерка.
- Скажите, вы каких кровей будете?
Краска отхлынула от лица Фреда. Неужели Рейгель догадался, или даже узнал…
- Я из интеллигенции буду. Бедной интеллигенции.
- А лет вам сколько?
- Мне… мне двадцать один год, - ответил Фред, нарочно прибавив два лишних года для солидности.
- И учились в Академии словесности?
- Точно так. Но меня отчислили со второго курса.
- А изучали вы…
- Коронийский язык.
- И как, успешно?
- Говорю свободно, но никак не могу избавиться от акцента.
- Кто ваши родители?
- Матушка – учительница, а отец… отца я не знал, - выжимал свою фантазию принц.
- Учительница словесности, как я понимаю? И книг в вашем доме предостаточно?
- Точно так, – от страха ложь лилась отменно, - Сперва матушка их непрестанно в дом тащила, а потом и я, как подрос, начал. Они у нас везде лежат: на подоконниках, на полу, под кроватями, томик стихов даже буфет подпирает. Иной раз хлеба нет, зато есть книги. Помню, я еще в гимназии учился, была холодная зима. Дрова кончились, а на новые денег нет. Я говорю: маменька, брось в печку пару книг, хотя бы тех, что ты уже прочла, хотя бы тех, которые тебе не очень приглянулись! А она на меня отчаянно посмотрела, стянула с плеч косынку, укутала меня, но к книгам не прикоснулась. Вот такая она у меня.
- Понимаю, понимаю. И книги у вас, верно, не простые?
- Разные. В основном художественные, конечно, но есть и философия, и поэзия, и религиозное даже…
- Да, это заметно. Ваша маменька со своими книгами, ей-богу, испортила вас.
- Как именно? – не понял Фред.
- Ваши тексты, товарищ Винтер, никуда не годны. Вернее, содержание их вполне хорошо, интересно по-своему, экстравагантно. Отходит, конечно, от линии партии. В вашем возрасте, впрочем, подобное совершенно нормально. Но язык, стилистика – это что-то невозможное!
- Так плохо? – кончик носа Фреда разочарованно дрогнул.
- Скорее, слишком хорошо. Да, иногда бывает так хорошо, что аж плохо. И я вас не хвалю сейчас. Вы неправильно подходите к процессу изложения мыслей как таковому. Когда вам хочется что-то написать, вы о чем думаете? Наверно, о том как лучше показать свою идею, свои мысли, свое мировоззрение? Так, ведь? Но это ужасно эгоистично, не находите? В этом случае, автор, то есть вы, просто любуется собой, а значит подбирает самые лучшие, самые сложные, самые изысканные слова. Кому вы писали свои тексты?