Тем временем из заветного коридора, где находились покои членов государевой семьи, вышла худая женщина в строгом платье непонятного темного цвета и с пенсне на носу. Господин министр бросился ей навстречу.
- Госпожа Киселева, слава Солнцу! Мне срочно нужен ваш супруг.
- Прошу прощения, Ваша Светлость, но Михаил Иванович занят Его Величеством.
- Государь принимает?
- Нет. Они в покоях наследника с самого рассвета. Никого впускать не велено.
Вдруг со стороны лестницы раздался громкий голос:
- Владимир Петрович, Владимир Петрович! Наконец-то я вас отыскал! – в дверях появился молодой офицер.
- Что же вы так орете, Рогожин! – зашипел Владимир Петрович (именно так звали министра), - Или забыли, где находитесь?
- Прошу меня извинить, - офицер снизил тон и повинно качнул головой, - но у меня дело, не требующее отлагательств. Генерал Филиппов телеграфирует с границы. Гриф – секретно.
- Совершенно безумный день! – проворчал министр, - Идемте.
Офицеры скрылись, вслед с ними исчезла и дама в пенсне. Даже солдат, который нес вещи Анны, поставил чемодан возле кушетки и тоже ушел. Анна осталась в зале совершенно одна.
Было тихо. Лишь издалека, будто откуда-то снаружи доносились звуки голосов. Монотонный стук часов с маятником создавал напряженную, официальную атмосферу. Анна сидела безукоризненно прямо, расправив плечи и приподняв подбородок. В такой ответственный день ей нужно было предстать во всей красе, не зря же ее семь лет мучали уроками этикета в пансионе. Она ожидала, что сейчас в залу войдет какой-нибудь услужливый человек и проводит ее в приготовленные для нее покои. Там она привела бы себя в порядок, переоделась из форменного платья во что-нибудь более подобающее и пошла наконец к маленькому брату. Анна подарила бы ему плюшевого зайца и рассказала, что она его сестра, ведь ему наверняка никто не рассказал прежде. Костя бы очень обрадовался и непременно скоро пошел бы на поправку. Мечты рисовались в ее голове так складно, и Анне казалось, что иначе и быть не может. Но прошла уже четверть часа, а никакого услужливого человека так и не появилось. Анна начала было волноваться, но успокоилась мыслью, что все во дворце очень заняты болезнью Кости, но про нее обязательно вспомнят и очень даже скоро. Еще и извиняться станут за недостаточно радушный прием.
Спустя пару минут, через залу прошел лакей с подносом. Сперва Анна хотела обратиться к нему, но потом подумала, что такой особе, как она, не престало просить помощи у прислуги, и продолжила сидеть в той же величавой позе.
Еще четверть часа. Время близилось к вечеру. Анна стянула с плеч пальто и прошлась по зале. Она рассмотрела ткань синих занавесок, причудливую лепнину потолка, даже паркет на полу. Часы раздражали своим бесконечным тиканьем. В животе у Анны стало поднывать от голода, но как назло теперь через залу перестали ходить вовсе. Анна уже была готова просить помощи у лакея, у прачки – да хоть у кого, и ругала себя за излишнюю гордость. Уйти из залы она считала неправильным – того и гляди заблудишься среди бесконечных галерей и коридоров, что стало бы ужасным конфузом.
Анна снова вернулась на кушетку, но села уже не величаво, а так, как было удобно. Тик-так, тик-так – монотонно качался маятник в часах. Скоро стемнеет. В пансионе сегодня на ужин гречневая каша с тефтелями…
Анна и не заметила, как заснула крепким молодым сном.
* * *
Она почувствовала, как кто-то слегка потряхивает ее за плечо и зовет по имени, и сперва попыталась отмахнуться и досмотреть сон до конца. А сон этот был воистину замечательный: Анна видела себя прекрасной дамой в средневековом платье. Она шла по залам дворца, будто была в них хозяйкой. В одной из комнат у окна ее ожидал рыцарь в доспехах. Когда она приблизилась, и воин уже хотел снять шлем, чтобы показать ей свое лицо, упрямая рука снова коснулась плеча Анны. Сон исчез, а вместе с ним и рыцарь.