Анна влезла в повозку и села рядом с подругой, чтобы только не смотреть ей в глаза. Но пристальных взглядов ей было все равно не избежать – сидящий напротив Гриндор не сводил с нее тревожных глаз.
Когда экипаж тронулся, Анна взглянула в окно. На пороге гостиницы стояла Алекса. На холоде, в одном платьице. Ее фигурка казалась такой маленькой и жалкой, в глазах блестели слезы.
- Я не понимаю, Мария, зачем вы так быстро уезжаете? – воскликнул Карл.
- Мне никак невозможно оставаться в Блекфорде дольше, - ответила она, - В пансионе начинаются контрольные работы, которые я не могу пропустить.
- А я остаюсь. У меня есть одно незаконченное дело, - добавила Анна уже знакомые слова просто для того, чтобы ее больше ни о чем не спрашивали, и чтобы Гриндор перестал на нее смотреть.
«Незаконченное дело» – повторила она в мыслях. Могильный холод прокрался под одежду. Анна плотнее закуталась в пальто. Она сказала это, ничего не подразумевая, но какой-то новый смысл крылся в самой сути этих слов, будто перевод с другого языка.
«Ты не умеешь любить. Ты сама во всем виновата. У тебя никого не осталось. И поделом.»
Анне стало трудно дышать. Она ослабила косынку у горла, но это не помогало. Ей хотелось залезть рукой внутрь себя и вырвать эту боль, хотелось кричать, биться кулаками о стенку повозки, но вместо этого она лишь сильнее выпрямила спину.
Приехали в порт. День стоял ненастный, холодный и ветреный. Термометр показывал -2 градуса, но ветер был таким обжигающим, каким не бывает мороз в средней полосе. Мрачное, все в серых тучах, небо отливало зловещей зеленью, от чего морская вода казалось непроглядно черной, будто под ней располагался сам ад. По пути Анне вспомнились ею же написанные строчки: «Я хочу избавиться от этого, но как? КАК?» Словно сломанная пластинка они звучали в голове снова и снова. Даже подходя к краю, покрытому тонким узором льда, она мысленно повторяла это, не замечая толпу вокруг себя, пароход, гудки, крики... Фред, Маша и Карл как-то вдруг оказались далеко впереди, а Анна осталась стоять на пристани, бесцельно глядя в мрачно-зеленую даль.
«Я хочу избавиться от этого, но как? КАК?»
Вдруг она поняла – как.
Это стало ясно, как белый день. Будто она давно подсознательно знала ответ, а сейчас просто сформулировала его словами.
Маша и ее спутники с трудом пробирались сквозь толпу к пароходу. Гриндор нервничал, без конца оглядывался, а Карл смотрел на покидающую его девушку тоскливыми, полными любви глазами и, казалось, вот-вот заплачет. Маша холодно попрощалась с ними. Карлу пожала руку, принцу – не осмелилась, а после подала билет стюарду и поднялась на борт.
Карл махал ей вслед с берега. Его губы прошептали слова, которые Маша не могла услышать из-за расстояния:
- Я найду вас, я непременно вас найду! – он замер, отыскивая глазами Машин белый берет в тесной толпе пассажиров.
- Будет тебе, Карл, - нервно бросил Гриндор, - Пойдем. Анна куда-то пропала. Анна! – крикнул он, - Анна, где ты?
Схватив друга за рукав, Фред пошел назад, грубо раздвигая людей перед собой. Наконец его глаза заметили тонкую высокую фигурку в сером пальто, стоящую у самой воды. Гриндор хотел снова окликнуть ее, их разделяли считанные метры, но путь ему преградил пароходный оркестр, медленно прокладывающий себе дорогу через толпу и наигрывая по пути прощальный марш.
Когда Фреду и Карлу удалось обойти процессию музыкантов, высокой фигурки в сером пальто уже не было на пристани. Черные воды моря внизу колыхались от недавнего всплеска.
Часть третья, 1. Войне быть!
Над Государевым дворцом сияло ослепительное, уже совсем не зимнее солнце. Свет заливал залу заседаний через огромные окна. Он припекал шею и затылок графа Грозовского, от чего Владимир Петрович то и дело поправлял тесный воротник темно-серого мундира. Заседание было мучительно долгим – вот уже несколько часов высший командный состав коронийской армии, министры и другие государственные деятели решали судьбу страны.
Грозовский устал следить за ходом дискуссии – кто угодно бы уже устал. Его взгляд блуждал по противоположному краю длинного стола, все время словно к магниту возвращаясь к великой княгине. Анастасия Павловна сидела напротив него чуть наискосок, отвернувшись в сторону государя во главе стола. Ее светлая кружевная фигура выбивалась из ряда серых мундиров и черных штатских сюртуков. Солнце било ей прямо в лицо, и великая княгиня сбоку прикрыла глаза рукой. Грозовский невольно залюбовался. До чего красива была эта тонкая рука и длинные, расслабленные пальцы. Солнечный луч, пойманный бриллиантом перстня Анастасии Павловны, рассыпался по комнате радужными брызгами. Яркие огоньки оживляли склеп, на который так сильно походила зала заседаний. Грозовский вовремя взял себя в руки и вернулся к внимательному наблюдению за ходом дискуссии.