«Я так хотела обрести семью, а что в итоге? У меня никого не осталось: одних родных забрал Господь, от других я отказалась сама»
Анна уткнулась лицом в подушку. Глазам стало горячо, грудь сдавило слезами. Правда была невыносима, но ее нужно было признать.
«Никого не осталось, совсем никого. Я хочу, но не знаю как жить дальше. Не на кого положиться, не у кого попросить помощи. Опять все сама, опять одна, как в пансионе, но тогда у меня была Маша, а теперь и Маши нет!..»
Она долго плакала, сдавливая рыдания подушкой, пока не заболело воспаленное горло.
«Мне остается только отпустить их всех. Перестать гнаться за линией горизонта…»
Лекарство понемногу начало действовать, и Анна собиралась уснуть, когда в дверь излишне громко и торопливо постучали.
- Аннушка, ты не спишь?
Она вздрогнула от звука знакомого голоса и поспешно отерла слезы.
- Могу я войти? Я привез твои вещи из гостиницы, – снова сказал Фред.
«Вот ведь нахал!» - Анна нахмурилась, недовольная, что ей пришлось вставать и подходить к двери. Сердце забилось быстрее.
- Я сплю. Отдайте вещи горничной и идите.
- Спящие не ходят по комнате, тем более не отвечают так дерзко! - он засмеялся, - Ты представить себе не можешь, сколько страху я с тобой сегодня натерпелся. А теперь я так счастлив, слышать тебя! Нам нужно поговорить…
- Не нужно.
- Ну, Аннушка…
- Подите прочь, как вам не стыдно! Если вы подумали, что после случившегося, между нами что-то изменилось, вы ошиблись.
- Нет, я ничего такого не подумал, - отозвался Гриндор. В его голосе звучало разочарование, - Спокойной тебе ночи. Поправляйся.
Удаляющиеся шаги. Тишина. Анна взглянула в небольшое зеркало на стене возле двери. На нее смотрело, чужое, не такое, как прежде, лицо. Черты, конечно, были те же, и волосы, и плечи, но все-таки что-то не то. Анна почувствовала себя ненастоящей, даже испугалась. Она – всего лишь роль, образ холодной, злобной одиночки, который вышел за рамки пьесы, а там, в зеркале, отражалась настоящая Анна, и в глазах ее – что это? Неужели печаль, неужели вина?
- Несправедливая. Грубая. Злая. – прошептали губы отражения, - Теперь тебе стыдно. А стыдно, потому что ты лжешь. Лжешь сама себе.
Лицо Анны скривилось, но более от упрямства, чем печали. Она отвернулась от зеркала, резко задула свечу и вернулась в постель. Сжавшись калачиком под одеялом, она почувствовала себя глупее и смешнее, чем когда-либо, и заплакала от обиды на саму себя.
3. Два художника
Бледное северное солнце уже вовсю светило над охотничьим домиком и лесом вокруг. Лицо Фреда было измучено бессонной ночью и навязчивыми болезненными мыслями. Гриндор неподвижно глядел прямо перед собой на беленый потолок, потом чем-то разозлился, вскочил и спешно оделся, однако ж снова упал лицом на постель и с силой смял в руках одеяло. Его душила тоскливая тяжесть, от которой попеременно хотелось то что-нибудь разбить, то совершенно детским образом расплакаться. Такое бывает с избалованными молодыми людьми, когда они чего-то страстно желают, но никак не могут получить. Руки мерзли и потели. Бедный принц не мог найти себе места. Пожалуй, никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным, а виной всему была объективная глупость – фраза, сказанная Карлом пару дней назад:
«…А вам не приходило в голову, что Анна вас попросту не любит?»
Попросту не любит.
Не любит…
Возможно, слова эти были сказаны случайно, мимоходом, были лишь предположением, родившимся из контекста беседы, однако ж ночью они пришли на память Фреду и совершенно вымотали его. Он крутил их в голове, словно на сломанной пластинке, и ужасался все сильнее. В темноте приступы отчаяния становились такими сильными, что Фреду казалось, это предел – жизнь кончена, ничего не поделаешь. Его даже начинало лихорадить. Утром стало немного легче.
«Мерзкое, поганое королевское воспитание!» - бормотал Гриндор, - «Оно всему виной. С детства передо мною все распинались, льстили, старались угодить, а значит врали бесконечно. Во мне и вполовину нет того хорошего, в чем меня убеждали. С чего я вообще взял, что заслуживаю любви честной девушки?.. Но что это за любовь такая, которую заслуживать надо? Я ведь люблю ее ни за красоту, ни за ум – я люблю ее просто за то что она есть, все, что в ней есть хорошего и плохого, и в ответ хочу того же. Черт, почему так сложно!»