Она перевела взгляд на Шварца. Между ним и герцогом тек оживленный разговор. Карл был сам на себя не похож, как весел. Улыбающееся лицо и взъерошенные кудри делали его похожим на маленького мальчика, проснувшегося в свой день рождения. Он шутил, был до смешного разговорчив и едва ли не блестел. Фон Лейпц охотно поддерживал его веселость и все подливал вина в его бокал. Карл быстро захмелел, и от вина стал еще счастливее, чем был. Когда обед подошел к концу, он вдруг вскочил и начал речь:
- Вы, Ваша Светлость, пожалуй, один из лучших людей, каких я в жизни встречал! Ваш теплый дом стал для нас вчера спасением. Я с уверенностью могу сказать, что здесь моя жизнь началась заново… Но, однако ж, всему надо знать меру. Моему здоровью и здоровью фройляйн Анны больше ничего не угрожает, поэтому, смею вас уверить, в самые кратчайшие сроки мы перестанем вас стеснять и вернемся в гостиницу.
От этих слов веселость Отто моментально испарилась. Будто он снял маску и показал свое истинное, вечно удрученное и растерянное лицо.
- Но в этом нет никакой необходимости, срочности… Послушайте! – он вскочил вслед за Карлом, - Дорогие гости, простите мне это признание, но я в самом деле даже рад вашему вчерашнему несчастью. Приехав два дня назад в эту усадьбу, я встретил только мрак и уродливые чучела, укрытые простынями. Я бродил наедине со своими неудачами и единственное, чего хотел – уехать из Блекфорда как можно дальше, лишь бы не слышать гробовой тишины. А потом появились вы. Мне пришлось искать доктора и бегать как оглашенному по дому с приказами. С вами здесь все будто ожило. Знаю, я не имею морального права удерживать вас, но я прошу, пока это возможно, спасите меня от одиночества.
Пораженные этим признанием гости молчали. К Анне снова закралось опасение политического толка – дескать, не зря Его Светлость не отпускает их.
- Конечно же сегодня, на ночь глядя, мы никуда не собираемся, - поспешил исправиться Карл.
Анна смолчала, хотя и была не согласна. Усадьба фон Лейпца внушала ей иррациональную тревогу. В глазах Отто Анна не замечала и тени коварства, но оставаться в его доме совсем не хотела.
Слова Карла успокоили герцога. Посидев еще немного с гостями, он объявил, что к нему вернулось вдохновение и спешно ушел во двор дописывать один из своих пейзажей.
Гости после его ухода перешли в гостиную. Карл на хмельную голову хотел танцевать, но сил ему хватило лишь на то, чтобы упасть на диван. Его мечтательный взгляд блуждал по потолку. Анна, посмеиваясь, села рядом.
- Вы, кажется, хотели рассказать мне, что за история приключилась у вас с доктором Вальтером, - начала она.
- Ах, Вальтер, точно! – рассмеялся Карл, - Но, право, Анна, я кажется слишком пьян, чтобы быть хорошим рассказчиком.
- Вам не стоит меня стесняться. Я даже прощаю вам теперешнее неприглядное состояние, до того любопытно узнать, отчего, вы сказали, ваша жизнь в этом доме вдруг началась заново.
- О, Анна, я самый счастливый человек на земле! – Шварц энергично взял ее руку, - А знаете почему? Я не богат, и прежде не имел возможности бывать у хорошего врача. Еще в отрочестве какой-то коновал приговорил меня к чахотке. Но вчера мне посчастливилось оказаться в доме господина фон Лейпца. Доктор Вальтер осмотрел меня, и представьте себе, сказал, что прежний мой диагноз – ошибка, а недуг, мучавший меня последние несколько лет вовсе не чахотка, а хронический бронхит! Бронхит излечим. Анна, я не умру! Я думал, дни мои сочтены, но нет – я могу жить долго и счастливо, дослужиться до генерала, жениться… Все что угодно могу! Теперь понимаете, почему я сказал, что моя жизнь началась заново в доме герцога?
Анна крепко пожала его руку.
- Как же я рада за вас! И правда – все в этом мире сделано справедливо. У таких замечательных, самоотверженных людей как вы, все непременно должно счастливо складываться. Знаете, Карл, я ведь обязана вам жизнью.
- За что же?
- Как – за что? Если бы не вы, меня бы здесь не было. Вы ведь спасли меня из воды.
Карл выпрямился и изумленно уставился на нее.
- Спас? Я?
- Ну конечно! Кто же, как не вы?