- Что случилось? Не пугайте меня.
- Ничего не случилось, просто я очень не люблю прощаться… Анна, я уезжаю в Коронию. За Марией. Я не спал всю ночь. Мечты не давали мне сомкнуть глаз. Я пять листов стихами исписал и понял – хватит сидеть впустую. За счастье нужно бороться, за ним нужно гнаться. Раньше я думал, что скоро умру от чахотки. Теперь я здоров и не собираюсь терять время. Я попытаюсь завоевать любовь Марии.
Анна замерла в растерянности.
- Вы отправляетесь сегодня?
- Да. С Фридрихом я уже попрощался. Он, видимо, очень расстроился и подумал, что я его бросаю, потому что велел мне катиться на все четыре стороны. А перед герцогом, надеюсь, вы извинитесь за меня. Наверно, я не дождусь его возвращения.
- Я понимаю ваши чувства, но к чему такая спешка? Вы едете совсем один в никуда, безо всякой надежды. При том не знаете ни страны, ни языка… Карл, это может быть опасно.
- Все это верно, но не отговаривайте меня, - Карл упрямо тряхнул головой, - Я, может быть первый раз в жизни решаюсь на что-то действительно смелое. Путь до Иванограда не близкий, а мой отпуск совсем скоро подойдет к концу. Не знаю, когда мне снова выпадет шанс куда-то поехать. Я должен видеть Марию. Даже если мои чувства не найдут ответа, я должен.
- Когда же вы отправляетесь?
- Прямо сейчас.
- Что?.. Тогда постойте.
Из кармана платья Анна достала сложенный вчетверо листочек. Все утро она носила его с собой, на случай если в голову придет новая важная мысль. Но теперь править было поздно. Она не стала перечитывать, только еще раз с силой прошлась пальцем по сгибам и протянула Карлу.
- Вот, держите. Передайте Марии при встрече. Скажите, что я прошу у нее прощения.
Карл спрятал письмо за пазуху.
- А вы позаботьтесь, пожалуйста, о Фридрихе за меня, - сказал он уже в дверях, - Один он как дитя – того и гляди шею свернет.
Анна засмеялась и кивнула.
- Позвольте, я провожу вас.
- Не нужно. Я ведь говорил – ненавижу прощаться. Будьте счастливы, фройляйн Анна.
- И вы будьте, пожалуйста.
Она остановилась перед распахнутой в коридор дверью и не стала идти за ним дальше. Карл был прав – прощания ужасно тяжелы, даже мучительны, особенно когда они искренни. Анна слушала, как шаги офицерских сапог удаляются вниз по лестнице. Хлопнула дверь. С неопределенным чувством Анна отметила для себя, что осталась в усадьбе совсем одна. Осталась в ожидании.
* * *
Этот же самый день начался для Отто фон Лейпца неожиданно рано по аристократическим меркам. На часах не было и девяти, когда в кабинете герцога, смежного со спальней, раздался оглушительный телефонный звонок. Отто вовсе не желал просыпаться и крикнул своему камергеру Юстасу. Но сон Юстаса, усиленный шнапсом, оказался менее чутким, чем сон герцога. Телефон продолжал разрываться. Отто пришлось подниматься к аппарату самому.
- Алло.
- Отто! Ну наконец-то! Чудеса творятся, воистину, чудеса! – кричал голос из трубки.
- Адам, это вы? Вы пьяны, что ли?
- Я бы тоже подумал, что я пьян, честное слово! – восклицал Кинсли, - Отто, я звоню вам с тем, чтобы сообщить – выставка все же состоится!
- Постойте, какая выставка?.. – Отто провел ладонью по заспанным глазам.
- Ваша выставка, Ваша Светлость!
- Да объясните вы толком!
Кинсли шумно выдохнул, собираясь с мыслями.
- Сегодня утром мне передали письмо от некого господина Брауна. Этот господин утверждает, что до него случайным образом дошла весть о ваших несчастьях: что Дом искусств закрыли на ремонт по просьбе вашего батюшки и выставка отменилась…
- Но это невозможно. Про ссору с отцом я не рассказывал никому, кроме вас, Адам! Зачем вы выдумываете?
- Я не выдумываю, здесь так написано. Коли не верите, буду с листа читать, - из трубки послышалось шуршание разворачиваемой бумаги, - «…Будучи большим поклонником творчества Его Светлости, я решился оказать независимую помощь в организационном процессе. Рад сообщить вам, что мне это удалось – выставка состоится, как и планировалось прежде – 4 февраля в 18:00, то есть сегодня вечером. Я пишу именно к вам, мистер Кинсли, так как не решился писать самому герцогу Отто, но я знаю, вы его верный друг и сообщите эту информацию незамедлительно. С наилучшими пожеланиями, В. Браун»