- То есть как это? – воскликнула Анна.
Алекса тут же узнала ее голос и резко подняла глаза.
- Анна Максимовна, вы?.. Вы вернулись… - кровь отхлынула от ее лица. На щеках ярко проступили коричневые веснушки.
- Да, вернулись. Как же так, неужели у вас и правда не осталось номеров?
- Двух не найдется точно. У нас нынче аврал.
- Но как же так!
- Я ничего не знаю толком. Народ будто с ума посходил: все бегают, суетятся. Говорят, поскорее бы уехать из города, скоро здесь может сделаться опасно. Многие останавливаются всего на одну ночь, чтобы с утра успеть на пароход.
- Придется искать другое место, - Анна нахмурилась.
- Постойте… есть один номер, - Алекса понизила голос, - Госпожа Лавиния всегда его про запас оставляет на случай важных гостей. Будете заселяться?
Анна оглянулась на Фреда. Его лицо не выражало ничего конкретного.
- Ладно, - выдохнула Анна.
Алекса быстро отыскала нужный ключ, поставила на стол табличку с надписью МЕСТ НЕТ и отправилась провожать новых постояльцев.
- Этот номер, он у нас один такой, - рассеянно говорила девочка, - Госпожа Лавиния называет его люксом, потому что он двухкомнатный, других таких в Гавани нет. Ну и цена соответствующая. Надеюсь, это только на одну ночь, а завтра кто-нибудь съедет, и я переселю вас.
Алекса опустила ключ в ладонь Анны и оставила их с Фредом в темноте номера.
Дверь за спиной мягко захлопнулась.
«Зачем я только согласилась на этот номер!» - подумала Анна.
Напряженная, подчеркнутая уединенность. Почти бегом Анна бросилась включать свет, но от интимной тусклости лампы сделалось только хуже. За ее спиной Фред гулко опустил чемодан на пол. Прошелестел стянутый с шеи галстук. Анна боялась обернуться и увидеть его горячий хищный взгляд. Ее больше пугала не его возможная настойчивость, а своя собственная неспособность сказать «нет».
- Просторно здесь, не то что в других номерах, - выпалила она на одном дыхании, лишь бы прервать растущее напряжение.
- Да. Холодно, правда. Ты не мерзнешь?
- Нет, нет, нет! – Анна резко обернулась.
Фред смотрел на нее удивленно и спокойно, совсем не так, как она себе представляла.
- А я вот мерзну. Знобит, что-то. Не хватало только заболеть для полного счастья. Пойду истоплю печку, - Фред шагнул в сторону небольшой железной печи, стоящей в углу. Он ловко сложил дрова шалашиком и поджег. Огонь принялся сразу.
Анна наконец осмелилась снять пальто и платок.
- Не думала, что вы умеете, - кивнула она в сторону печки.
- Титул, конечно, обязывает меня быть криворуким неумехой, но не настолько же, - он отряхнул руки от опилок и встал перед печкой, глядя на отблески огня из щелей.
Анна устыдилась своим недавним страхам. Снова она думала о плохом, снова дала волю предубеждениям. Она подошла к Фреду, встала рядом и протянула озябшие руки поближе к теплу. Анна не смотрела на него, но чувствовала, как взгляд Гриндора скользит по ее пальцам, подсвеченным огнем. Этот взгляд был материальнее любого прикосновения, страстнее любого поцелуя. В животе у нее заклокотало и зареяло что-то волнительное и временами нестерпимое.
- Так странно, - глухо произнес Фред, - Мы провели вместе около двух часов, а ты за это время ни разу не накричала на меня.
«Говори!» - подсказал Анне внутренний голос, - «Более удачного момента и представить нельзя».
- Я больше не стану перебивать вас, кричать или обвинять без повода, - она по-прежнему не отрывала взгляда от печки, - С моей стороны все это было глупо и в высшей мере некрасиво. Не знаю, как вы только меня терпите. Вы не сделали мне никакого зла, напротив, вы спасли мою жизнь. Дважды. Я благодарю вас за это и… пожалуй, мне даже следует просить прощения.
- За что? – пораженно прошептал Фред.
- За мою жестокость, за предрассудки и все гадости, что я о вас напрасно думала. О, если бы вы слышали те мои мысли, вы бы отказались со мной теперь разговаривать! И письма. Я и правда сожгла все ваши письма. Только не думайте, пожалуйста, что я сделала это из ненависти. Да, в первые месяцы после нашего расставания я искренне злилась на вас, но потом остыла. Я не ненавидела вас, я заставляла себя вас ненавидеть. Мне казалось, так правильно. Мне так было легче. И я сжигала их. Больше из необходимости, чем от пренебрежения. Посудите сами – я жила в пансионе. Я очень боялась, что их кто-то прочтет, вот и жгла… Да и зачем мне было их хранить, эти ваши письма, если их содержание я помню наизусть и по сей день?..