Острая боль помогла Анне опомниться. Она так сильно сжала кулаки, что ногтями едва не проткнула кожу на ладонях. Анна не знала откуда вдруг у нее взялись эти мысли, но осознание несправедливости мира, приводило ее в бессильное отчаяние. Горячая, невиданная прежде ненависть воспаляла ей голову.
«Если когда-нибудь у меня появится возможность, я изменю это» - мысль звучала как клятва.
Стоя в дверях Анна напоследок бросила на Фреда тревожный взгляд.
* * *
Сто сорок три корониона. Столько удалось выручить за сережки и костюм. Пятьдесят семь коронионов Анна отдала за лекарства, еще шестнадцать потратила на фрукты и свежую выпечку – Фреду нужно было поправляться. Осталось семьдесят. Анна возвращалась в «Тихую гавань» пешком, лишь бы не тратить лишние деньги. Единственное, что ее радовало – весенняя погода, которая уже несколько дней царствовала в Блекфорде. Анна вздохнула полной грудью. Пахло морской свежестью и еще чем-то сладковатым, не имеющим названия. Воздух был теплым, влажным и до того чистым, что без труда можно было разглядеть каждый кирпичик на противоположной стороне площади. Серые тяжелые облака неслись с юга на север, то обнажая, то снова скрывая за собой блестящее светло-желтое солнце.
Анна шла по набережной. Ей оставалась пара переулков до гостиницы. Ноги гудели от долгой ходьбы. Корзина с продуктами больно давила ладонь. Анна решила остановиться передохнуть, опиревшись о каменное заграждение набережной. Над головой носились силуэты крикливых чаек, а чуть западнее, словно огромная чайка-королева белел пароход. В порту было черно от людей – не меньше пары тысяч. Анна приподнялась на носочки и пригляделась. Огромная толпа – явно больше, чем мог вместить пароход, теснилась у трапа.
- Глядите, что делается. Совсем отчаялись.
Анна обернулась. Рядом с ней остановился долговязый иссохший мужчина в очках и фетровой шляпе.
- Не расскажете, что происходит? – спросила она, - Я несколько дней не выходила из дома и не знаю, что нынче делается в городе.
- В городе царствует страх, барышня, - обреченно ответил мужчина, - Кто может, бежит. Вы бы тоже не теряли время зря, да бежали.
- Я не могу. У меня близкий человек очень болен.
- Тогда храни вас Солнце, - он побрел дальше по набережной.
Анна продолжала смотреть на пароход. Люди все заходили и заходили на палубу по тоненькому трапу. Им не было конца. Анне даже показалось, что под их тяжестью, пароход просел глубже в воду. Вот кто-то не удержался и упал с трапа прямо вниз. Анна вздрогнула и поежилась. Она отлично помнила, как отвратительны объятья холодной воды. Упавший продолжал барахтаться, взбивая вокруг себя пену. На помощь ему не спешили. Пароход печально загудел, объявляя об отправке. Трап начал медленно подниматься, хотя на нем все еще стояли люди. Еще несколько несчастных не удержались и попадали в воду. Чемоданы и узлы качались на волнах. Судно, невзирая на утопающих, оторвалось от берега и медленно отчалило. Бедняги за бортом продолжали бессильно барахтаться. Кто-то забрался на берег, кому-то кинули веревку, но внимание Анны привлек один особенно отчаянный. Это был мужчина, упавший первым. Он упрямо плыл вперед за пароходом. Кто-то кричал ему с берега, но он не реагировал. Страх остаться в Блекфорде оказался сильнее холода. Его силы явно были на исходе – с каждым гребком руки высовывались из темных вод все слабее. Он застывал. В очередной раз его голова скрылась под водой. Анна замерла и задержала дыхание. Ну же, ну!.. Водная рябь мерно покачивалась, ничто больше ее не тревожило, а пароход бездушно удалялся на северо-запад.
Анна заставила себя оторвать глаза от порта и почти бегом пошла в сторону гостиницы. Страх сухим комком давил живот. Только сейчас она поняла, что на самом деле творится вокруг. Те, которые могли, которые имели средства, уплывали на белых пароходах в Иовелию и Ауру, остальные же оставались в Блекфорде на милость судьбе. В лицо дул ветер со странным теплым сладковатым запахом – запахом страха, запахом близкой войны. Война, в которую никто не верил, теперь стояла на пороге.