- Юнна? А где отец?
- Так не вернулся еще. – голос у Юнны был густой, приятный, - Он вчера в деревню за товаром поехал. Видать, буран задержал.
Полковник неприятно поморщился. Все лицо его было пропитано нескрываемым пренебрежением.
- И что же мне теперь делать? Я квартиранта ему привез.
- Я знаю. Отец велел разместить. Я уже и комнату подготовила. Пускайте вашего квартиранта.
Краузе посторонился, пропуская Фреда вперед.
Юнна бесцеремонно оглядела принца с ног до головы. Перед ней стоял бравый юноша, которым можно было даже залюбоваться, если бы кончик его носа не был пунцовым от мороза, а сам он не дрожал как осиновый лист. Глаза Юнны задорно блеснули.
- Ха! Я думала там квартирант, а там мальчишка совсем. Зато сразу видно – столичный! А чего это вы, ваше благородие, шинельку-то нацепили? На улице всего тридцать пять градусов. Небось, жарко? – Она не сдержалась и прыснула со смеху над своей же шуткой.
Фред не обиделся, скорее наоборот, присмотрелся к хозяйке внимательней.
- Поговори мне еще, бесстыжая! – прикрикнул на Юнну полковник, - Будь с… господином ротмистром вежлива. Не позорь мой город.
- Нет-нет, все в порядке, - улыбнулся Фред, - Это и правда смешно.
Юнна повела гостей на кухню. Они не успели оглянуться, как на столе материализовались мясная похлебка, солонина и бутылка шнапса. Фред обрадовался, но Краузе по-прежнему был недоволен. Он будто брезговал садиться за стол, но делал одолжение из уважения к принцу.
- Для такого случая могла бы и вино достать, - фыркнул полковник в сторону Юнны.
Фреду стало обидно за старания хозяйки дома.
- Думаю, от шнапса мы согреемся быстрее, - сказал он.
Его взгляд не отставал от суетливых движений Юнны, пока она крутилась по кухне. Девушка и впрямь была хороша: рослая и мощная, белокожая, но со здоровым румянцем на щеках. Как и у всех иовелийцев, у Юнны были смольно-черные волосы. Короткие пряди очаровательно вились у лица, остальные же были заплетены в косу, поразительно богатую своей густотой.
- Фройляйн Юнна, вы верно устали, - вежливо заметил Фред, - Окажите честь, поужинайте с нами.
Юнна бросила красноречивый взгляд на полковника и неловко повела головой.
- Я не голодна, ваше благородие. Да и дел много – вон горшки не почищены. Я попозже.
Фред не стал настаивать. Юнна тут же села в угол рядом с большим деревянным ушатом, достала отмокавший в нем горшок и стала громко тереть его щеткой. Краузе напрягся от неприятного звука и передернул спиной. Юнна, заметив это, осталась довольна и стала чистить горшок с еще большим усердием. Эти двое явно друг друга не выносили и терпели взаимонеприятное общество только ради Фреда. Напряженность действовала Гриндору на нервы.
- Ну, господин Краузе, расскажите мне о ваших владениях, - сказал он, - Куда у вас здесь можно сходить отдохнуть?
- Да, собственно, некуда, - виновато пожал плечами полковник.
- Как это некуда? – вмешалась Юнна, - Любой офицер в Сальгейме живет по «правилу большого Б»: бар, базар, бордель.
Краузе побледнел и отложил ложку. Фред снова расхохотался.
- А вы весьма остроумны, фройляйн Юнна. Но что же, в самом деле у вас нет ни одного театра?
- Господь с вами, какой театр? В лучшем случае пара пивных, - усмехнулась девушка, - Сальгейм – богом забытое место. Работы мало, вот и живем как в спячке: спим да, едим.
Такой откровенной насмешки над своим городом Краузе уже не стерпел. Он демонстративно отодвинул тарелку и встал из-за стола.
- Прошу прощения, ваше благородие. Поздно. Меня дома ждут. Завтра я заеду за вами в полдень.
- Вас проводить, господин полковник? – его скорый уход заметно порадовал Юнну.
- Обойдусь, - фыркнул комендант.
* * *
«Приветствую тебя, Карл – так начал Фред свое письмо, - Надеюсь, у тебя все хорошо. Меня нет в Ивельдорфе всего три дня, но тебе и этого краткого срока хватило бы, чтобы вляпаться в беду. Если ты еще не отравился шнапсом, не сломал себе шею и не был убит на дуэли, тогда слушай.
Сальгейм – отвратительная дыра, которую прогресс обошел стороной. Об электричестве, водопроводе и канализации здесь только читают в газетах, хотя и газеты не всегда доходят из-за транспортных неполадок. Сейчас, например, дует буран. Он не утихает уже второй день, а это значит, что второй день Сальгейм отрезан от цивилизованного мира. Время суток определить невозможно, и, хотя мне сказали, что полярной ночи здесь нет, я готов с этим поспорить. Не могу сказать, что я страдаю от отсутствия удобств, но без кипучей жизни Ивельдорфа я страдаю ужасно и считаю дни до возвращения.