- Как ты мог, папа, как ты мог?! – прошептал Отто.
Его грудь давила и жгла изнутри невыносимая горечь. Что бы ни говорил Рихтер, молодой герцог был не в силах поверить в побег отца. Людвиг фон Лейпц был человек не такого склада. Да, эгоцентричный, да, жестокий, да, расчетливый, но не трусливый. Господин герцог слишком любил власть, слишком упивался тем своеволием, которое давал ему титул правителя Блекфорда, чтобы не раздумывая отказаться от него. И кроме того: несмотря на сильную ссору, неужели мог фон Лейпц бежать, оставив единственного сына на милость захватчикам? Одно дело предать родину и совсем другое – единственного ребенка.
«Нет и еще раз нет. Здесь что-то не чисто…» - Отто был не в силах даже допустить страшную мысль, - «Но что, если он, как и все, до последнего был уверен, что коронийцы не посмеют напасть, а когда узнал, слишком сильно испугался за свою жизнь? На счету отца столько своевольных выходок, что Павлу было бы не выгодно оставлять его в живых. У меня шансов гораздо больше, он это знает, но… Неужели нельзя было меня хотя бы уведомить? Неужели, ему совершенно безразлична моя судьба?! И с чего я только взял, что меня пощадят? Я только что отдал приказ держать позиции, чем доказал коронийцам, что я их враг. Рихтер прав, надо уже смириться со своей участью.»
Но это были только слова разума. Чувствовал Отто совсем иначе. Глаза его были широко распахнуты, а из груди вырывались безмолвные рыдания. Он не хотел умирать, о Солнце, он так не хотел умирать! Даже в окружении верных, преданных людей смерть – всего лишь смерть, мучительная вспышка, за которой скрывается бесконечная тьма, бесконечный холод, бесконечное одиночество…
Дверь бесшумно отворилась, и в кабинет, словно кошка, проскользнул человек в черном. Нижнюю часть его лица скрывал платок.
- Черт бы вас побрал, Роберт! – Отто вздрогнул так, что его сердце чуть не выскочило из груди. – Вы напугали меня! Что вам надо?
- Прошу прощения, Ваша Светлость, - человек виновато склонился, - Я понимаю всю тяжесть момента, однако необходимы ваши распоряжения, касательно пленников.
- Каких еще пленников? - Отто провел по лицу холодной рукой.
- Это пленники вашего отца. Они здесь, в подземелье. Одно ваше слово, и я избавлюсь от них.
- Вы рехнулись?! – вскричал герцог. Его нервы уже не справлялись с происходящим, - И думать забудьте о таком! Что за пленники? За что они там?
- Важные свидетели, - отозвался Роберт, безропотно вытерпев крики герцога, - Не угодно ли Вашей Светлости самому взглянуть?
Отто не хотелось никуда идти. Он хотел лишь одного – проснуться от этого дурного сна, и чтобы все было как раньше. Но по острым, змеиным глазам Роберта герцог видел – если он не даст четких распоряжений, тот хладнокровно расправится с, быть может, ни в чем неповинными людьми.
Вслед за слугой Отто спустился в подземелье. На лице его все еще горело гневное выражение, когда Роберт отпер дверь одной из камер. Свет озарил густой мрак. Герцог ожидал увидеть тощего обросшего человека в изветшалых одеждах или окровавленную жертву пыток или обезумевшего от страха оборванца, словом, кого угодно, только не двух молоденьких девиц. Приглядевшись к одной из них, Отто похолодел.
13. Ночные гости
- Анна? Неужели это вы?! – пробормотал фон Лейпц.
- Да, Ваша Светлость, - от ярких отблесков огня она прикрывала глаза рукой.
- И как давно вы здесь?
- Думаю, чуть меньше суток. Сейчас ведь ночь?
- Да… Но как… Как вы здесь оказались? – Отто так растерялся, что чуть не выронил факел из рук.
- Спросите у вашего спутника.
На лице Отто стыд смешался со злостью и досадой. Он бросил гневный взгляд на слугу.
- Какого черта здесь происходит, Роберт, я вас спрашиваю?!
Змеиные глаза слуги не выразили ни капли смятения или страха, они как будто говорили: «Я подчиняюсь только вашему отцу, а вы мне не хозяин.»