Сплетни ходят быстрее, чем телеграммы: тебе уже, верно, в подробностях известно, какие события предшествовали моей ссылке. Обсуждать это я пока не готов, так как сам не совсем понимаю, что чувствую. Скажу одно – не прошло и часа, когда бы я не думал об отце. На душе становится погано, как вспомню наш с ним последний разговор. С одной стороны, меня до сих пор так и подкидывает от обиды – как он мог так жестоко меня наказать считай ни за что, но с другой стороны, я о нем беспокоюсь.
Довольно лирики. Расскажу лучше побольше о Сальгейме. Обитатели крепости показались мне довольно интересными людьми. Что не человек – то большой оригинал. Они со мной особо не церемонятся, чему я несказанно рад. Пока никто не знает кто я есть, но думаю, это ненадолго. Город маленький, по истечению двух недель каждая крыса будет мне кланяться. Было бы куда лучше, если бы я приехал сюда не под своим настоящим именем. Эта мысль не дает мне покоя, я все чаще задумываюсь над псевдонимом. Если не замерзну здесь к черту, обязательно проверну какое-нибудь путешествие инкогнито, будь уверен…
Гриндор не дописал. Он отложил перо и прислушался. Снизу доносился скрип половиц. Значит Юнна уже встала и отправилась хозяйничать на кухню. В это утро Фред проснулся рано и еще не выходил из комнаты, но заслышав признаки жизни с первого этажа, тут же засобирался. Несмотря на смятение, царившее в его сердце после расставания с Майей Гольдшмидт, мысли о новой знакомой его волновали. Фред не мог сказать, нравится ли ему Юнна, но она совершенно точно была ему интересна. Иовелийцы имели традицию воспитывать девочек в скромности и чопорности, иногда доходящей до настоящей тирании. Условия, прямо говоря, не способствовали развитию интеллекта. Встретить такую остроумную особу, как Юнна, тем более в глуши, было почти невозможно. На месте Фреда любой был бы приятно удивлен.
Одевшись, он бросил на себя взгляд в зеркало и самодовольно улыбнулся: изумрудный гвардейский мундир сидит как влитой, волосы чуть вьются на концах, спускаясь до плеч, лицо свежо. Какая девушка устоит перед таким блестящим офицером?.. Много какая, на самом деле, но Фред был слишком молод, наивен и избалован, чтобы сомневаться в себе.
Под потолком первого этажа клубился теплый запах еды. Юнна возилась у плиты и бормотала себе под нос известную народную песенку, лишь изредка попадая в ноты. Заслышав быстрые шаги Фреда, она обернулась.
- О, ваше благородие. Как себя чувствуете? Не заболели?
- Спасибо за беспокойство, я в полном порядке.
Фред остановился возле нее, внимательно наблюдая за процессом готовки. На огне в глиняном горшочке кипела простая каша на молоке.
- А чего вы так рано поднялись? – весело спросила Юнна, не отрываясь от своего занятия, - Полковник только к обеду обещался. Я думала, мы с ним вместе до вас добуживаться будем, а оно вон как вышло. Мещанская перина оказалась слишком жестка для барского тела, аль сверчки напугали?
- Я имею привычку всегда просыпаться рано… - Гриндор запнулся, - Какая вы ужасная злюка, фройляйн Юнна! Разве я перед вами в чем-то провинился? И вы совсем мне не рады?
Девушка рассмеялась.
- А чего мне вам зря пыль в глаза пускать? Как за комнату заплатите, так и буду рада.
Юнна взяла щепотку какого-то порошка из небольшого кожаного мешочка и рассыпала над котелком, помешала кашу деревянной ложкой, попробовала. По лицу девушки стало понятно, что она довольна блюдом.
- Право, если бы вы сейчас сами не вкусили своего зелья, я бы решил, что вы планируете меня отравить, - фыркнул Гриндор с напускной обидой. Он прошелся по кухне, рассматривая связки сушеных трав и грибов под потолком. После столичных дворцов, убранство купеческого дома казалось ему диковинным.