- Как давно вы телеграфировали в Ивельдорф?
- Не знаю… Я правлю Блекфордом всего полтора часа.
- Ну не сегодня, не так ли?
- Думаю да, но какая разница?
- А разница в том, дорогой кузен, - Фред слегка подался вперед, - что ваша информация ужасно устарела. Вот вы говорите, что вам придет помощь с моря, но какая и от кого? Неужто на моего дядюшку рассчитываете? Напрасно. Иовелия откажет Блекфорду в помощи.
- Почему? - Отто снова побледнел, - Мы ведь один народ! Наше поражение – это и ваше поражение тоже!
- Может быть, - Фред сделал вид, что ему жаль, но каждое его слово так и сквозило равнодушием социалиста к буржуазной военной игре, - Однако ж экономическая ситуация в Иовелии не позволяет нам такую роскошь, как война. Мы просто не потянем ее сейчас. Его Королевскому Величеству будет, безусловно жаль – он любит вашего батюшку и даже называет своим братом, но все-таки свой трон он любит больше. От себя могу поручиться, что в случае осады города, мы отправим в Блекфорд пару кораблей с продовольствием, чтобы поддержать население, но на большее не рассчитывайте.
- Хорошо, пусть так! – воскликнул Отто, - Тогда мы попросим помощи у Ауры!
- У Ауры? Да вы, верно шутите! – Фред откинулся на спинку дивана, - Мы с вами оба хорошо представляем, что за человек король Эдгар: если он даст вам в кредит тысячу, то назад потребует десять тысяч. А что можно взять с разоренного войной Блекфорда? Вас захватят, Отто. Не те, так другие. Не территориально, так экономически, а это в сущности совершенно одно и то же. Так что не слушайте вашего новоиспеченного генерала Рихтера, он, кажется, тот еще восторженный болван.
Отто хотел бы поспорить с Гриндором, но это не имело никакого смысла. Он был слишком неопытен в политике и знал слишком мало, чтобы обнаружить обман. Не мог же он сомневаться в словах принца. Кому, как не Фреду было знать планы иовелийского короля? Фон Лейпц был принужден поверить, хотя интуитивно понимал, что совершает ошибку. Он бессильно оперся о спинку дивана.
- У вас не найдется еще одной папиросы?
- А вы разве курите?
- Теперь, кажется, да.
Фред протянул кузену папиросу и коробок со спичками. Отто неумело поджег край, затянулся и сразу же закашлялся. Глаза молодого герцога наполнились слезами не то от едкого дыма, не то от отчаяния. Он отошел к окну, пряча от присутствующих выражение своего лица. Через разбитую раму в комнату дул холодный утренний ветер, раздувая тонкие тюли. Стрекот пулеметов почти не смолкал.
- Вы все еще об этом пожалеете, - сказал фон Лейпц, но в голосе его не было угрозы, - Конечно, против Великих держав Блекфорд ничтожен, но падение его независимости означает конец существующего миропорядка!
- Я думаю, миропорядок следует периодически менять, – вздохнул Фред.
- И что мне теперь делать? – Отто снова повернулся к ним лицом. Взгляд его блуждал между Фредом и Анной, стоящей на прежнем месте, словно скала, - Неужто и правда сдаться?
- Я не стану вам ничего советовать, – принц зевнул, - По-хорошему, меня вообще не должно здесь быть. Это не моя война. Я лишь сказал то, что должен был.
О, как Анна была ему сейчас благодарна! Его искусная ложь сломила остатки уверенности Отто. Настало время для последнего, решающего удара.
- Поймите, Ваша Светлость, - заговорила Анна с прежней спокойной уверенностью внучки государя, - У меня нет цели проповедовать волю моего деда, я совсем недавно его знаю. Моя единственная цель – спасти как можно больше людей. Ваш план держать оборону города до последнего я нахожу глупым и жестоким. Вы ничего не добьетесь, только зря убьете сотни человек. Мне не нужны территории и богатства, Отто, мне нужны мои люди – живые и здоровые.
Отто смотрел на нее и понимал – Анна права. Сколько людей с той и другой стороны погибнет, пока он будет, с большой вероятностью напрасно, ждать подкрепления с моря? Разве может он так рисковать своими подданными? Ему хотелось согласиться с Анной, но сомнения не оставляли герцога. Ему все время казалось, что он что-то упустил, не заметил, позволил ввести себя в заблуждение. Но что же с того? Будь эта девушка кем угодно, она говорила верные вещи. Отто сам был готов думать так же, но вместе с тем мог выбрать другую точку зрения, ту, которую предлагал ему Рихтер. В полной растерянности, сейчас фон Лейпц был подвержен любому убедительно доказанному мнению.