- Допустим, я приказал войскам остановиться, - рассуждал он, - Но что дальше? Где гарантия, что коронийцы тоже остановятся? Где гарантия, что мое герцогство не будет разрушено, а я сам не буду убит?
- Даю слово, вы останетесь невредимы, если присягнете моей семье.
В этот момент ее голос дрогнул, хотя Отто того и не заметил. Анне стало очень страшно. Не заигралась ли она? Ведь все, что они с Фредом сейчас наговорили – даже не полуправда, а три четверти отменной лжи с правдивыми очертаниями. Анна была так неопытна в политике, и шла на такой огромный риск. Но роль нужно было доиграть до конца. Главное не ослабить хватки. Анна если не понимала, то точно это чувствовала: Отто был так же неопытен и напуган, как и она, одно их отличало – она умела блефовать и делала это на редкость искусно.
Анна сделала шаг вперед и посмотрела фон Лейпцу в глаза.
- Ваша Светлость, стоять до конца и умереть за свободу – это, конечно, красиво, но так бессмысленно. Главная ценность любого правителя – его люди. Как и вы, я не понимаю ничего, что делается за окнами. Сейчас я уверена только в одном – в мире нет и быть не может ничего дороже человеческой жизни.
Сердце Отто пропустило удар. Вот они, те самые слова, что закрались к нему в душу. Свобода – это сокровище. Ее можно потерять, но можно и вернуть. Другое дело – человеческая жизнь. Если лучшие блекфордские солдаты сейчас падут на подступах к городу, некому будет отвоевывать свободу назад, но, если они останутся живы, они еще добьются справедливости, еще поборются за право Блекфорда называться независимым государством.
Он не сказал ни слова и вышел из комнаты. С замиранием сердца, Анна, а за ней и остальные, последовала вслед за Отто. Они остановились на лестничной площадке, наблюдая, как герцог в холле разговаривает с генералом Рихтером. Говорили они тихо, так, что разобрать было довольно трудно. Вдруг Рихтер вскричал в отчаянии:
- Да что же вы делаете! Вы всех нас погубите!
- Нет, я спасаю жизнь вам и вашим детям, - Отто был подавлен, но непреклонен в своем решении. - Мы еще отвоюем назад нашу независимость, когда будем сильнее, но сейчас мы ничего не можем сделать. Мы можем только копить силы.
Рихтер покраснел от гнева, но перечить не стал. Он ушел, чтобы привести в исполнение приказ герцога.
Когда зала опустела, Отто поднял глаза к лестнице и взглянул на Анну.
- Война окончена, сударыня. Теперь все мы в вашей власти.
15. Возвращение
По комнате с разбитым окном гулял утренний ветер. Было холодно, но никто не придавал этому особого значения. Молчали. В этот час для любой живой души в Блекфорде тишина была самой желанной музыкой. Уже с полчаса не раздавалось ни одного выстрела. Пожарища дотлевали. Обе стороны подсчитывали раненных и убитых. Безмолвная измученная природа сомкнула пересохшие глаза, наслаждаясь коротким сном в последние предрассветные часы.
Пробило семь. Алекса дремала, свернувшись клубочком на кресле. Карл допивал холодный чай прямо из носика чайника. Анна сидела, устремив взгляд в пустоту. Она напряженно ждала вестей с фронта, а Фред держал ее за руку. Анна подняла на него глаза. Гриндор сидел рядом, опустив голову. Слипшиеся волосы закрывали его лицо – бледное, осунувшееся. Всю ночь он пытался казаться здоровым, но к утру силы его покинули. Болезнь брала свое. Ладонь Фреда была сухой, воспалённо горячей. Она почти не сжимала Анниной руки, и безвольно скатилась, окончательно ослабев. Оказалось, что только рука Фреда и удерживала Анну от слез. Она закрыла лицо и беззвучно содрогнулась. Этого хватило, чтобы выдернуть его из тягучего болезненного забытья. Не говоря ни слова, Фред обнял Анну.
- Уже семь часов, а он еще не вернулся, - бормотала она, не отнимая лица от его шеи.
- Переговоры и заключение мира – длительная процедура, - Гриндор гладил ее по голове, - Все будет хорошо.
- Мне никогда не было так отвратительно на душе, Фред. Вдруг я все испортила?
- Глупости. Ты все сделала верно. Слышишь? Пулеметы стихли. Ты всех нас спасла. Ты герой, Аннушка.
- А Отто? Вдруг из-за меня его казнят?
Фред молчал. Ему не хотелось лгать, но и пугать Анну еще больше он не мог.