С улицы донесся шум, заставивший всех обернуться. Карл подошел к окну и осторожно выглянул из-за портьеры.
- Коронийцы, - не оборачиваясь сказал он, - Целая делегация. Судя по количеству золота на их мундирах – это командный состав, - Карл тревожно взглянул на принца, - Они идут сюда.
- И что же? – глухо спросил Фред, заранее зная ответ.
- Нам пора, Фридрих. И чем скорее, тем лучше.
Фред решительно и даже требовательно посмотрел на Анну. Она утерла слезы и высвободилась из его объятий. Взгляд принца давил не нее тяжким грузом.
- Идите, Фред.
- Без тебя?
- Я не могу. Я нужна здесь.
- Мне ты нужна больше! – его левая щека болезненно дрогнула, как и голос.
Анна не ответила и опустила глаза. В груди больно и мучительно ныло. Больше всего на свете она не хотела расставаться с Фредом, не хотела развеивать то хрупкое тепло, образовавшееся между ними в последние несколько дней, но разум твердил свое. Анна не могла снова сбежать, не могла поехать с ним в Иовелию, не могла оставить родную страну. Только не сейчас.
Она встала и взяла Фреда за руку. Он был принужден подняться вместе с ней.
- Вы и сами все прекрасно понимаете, - тихо сказала Анна, - Мой спектакль не был безобидным. Он повлечет за собой последствия, одному Солнцу известно какого масштаба. Я буду не я, если не встречу их с честью. На мне лежит ответственность, и я не стану ее избегать. А вы… Вас ни при каких условиях не должны здесь видеть. Это может навредить Иовелии, может принести горе вашей семье. Прощайте, Фред, может когда-нибудь мы встретимся снова.
- Нет… - запротестовал, было, он.
- Прощайте. – тоном, не терпящим возражения
У Фреда защипало в глазах. На лице застыло упрямство, граничащее со злобой. Но несмотря на все это, он не мог ослушаться Анну. Настоять на своем – значит показать, что не верит в нее. А он верил. Верил так, как иные праведники не верят в бога. Фред смиренно склонил голову и направился обратно к окну.
Их руки разъединились.
Анна открыла глаза только когда стих скрип притворенной снаружи оконной рамы. Заламывая за спиной руки, она подбежала к окну, силясь разглядеть что-то на улице. Там стояла безмолвная тьма, лишь чуть-чуть оттененная темно-голубым предвкушением рассвета. Фред и Карл аккуратно пробирались через сад, в то время как с противоположной стороны, оттуда, где располагались главные ворота, доносилась приглушенная коронийская речь. Смахнув остатки слез, Анна вышла из комнаты. Победителей нужно встречать с улыбкой.
Анна стояла на лестничной террасе, будто хозяйка дома. Внизу раскинулась квадратная гостиная. Когда-то она поражала своей роскошью и блеском, а теперь была пустой и разоренной. Димерийский ковер на полу за ночь был безжалостно истоптан грязными сапогами военных, на журнальном столике царил хаос из бумаг и рассыпанного содержимого пепельницы. Единственным воспоминанием о былом размеренном величии фон Лейпцев была огромная хрустальная люстра под потолком – до нее не дотянулись разрушительные руки войны.
Раздался стук в дверь. Дворецкий, с видом невольника, отворил. Прихожую наполнил шум голосов десятка военных. Они говорили громко, как обычно бывает, когда пытаешься сдержать горделивую радость. На своих серых шинелях толпа коронийцев принесла в дом холод, запах пороха и назойливый шум, состоящий из вздохов, покашливаний и гула голосов. Среди мужчин Анна узнала нескольких военачальников, чьи лица были ей знакомы с недолгой поры ее пребывания в Государевом дворце. Отто фон Лейпц, генерал Рихтер и другие члены высшего офицерского состава блекфордской армии были сопровождены вооруженным конвоем и шли с понурыми лицами.
Один из мужчин поправил фуражку и поднял глаза вверх. Анна сейчас же узнала его. Владимир Петрович Грозовский. Безоговорочный победитель. Он улыбался так, как улыбаются люди в свой день рождения, предвкушая только похвалу и почести. На его груди уже было подготовлено место для нового ордена. Когда взгляд Грозовского столкнулся со взглядом Анны, самодовольная улыбка моментально сползла с лица военного министра. Он неприятно прищурился и кивнул в знак приветствия. Анна кивнула в ответ.
Процессия военных направилась наверх, в большую залу, для заключения мира. На террасе Владимир Петрович шепнул своему коллеге, что скоро к ним присоединится, а сам подошел к Анне.