- Анна Максимовна, безумно рад вас видеть. Как, однако, все кстати.
- Неужели вы арестовали герцога? – взволновано прошептала она, - Он ведь сдался…
- Думаю, здесь говорить об этом нам будет не очень удобно, - Грозовский подхватил Анну под локоть и увлек в ближайшую к ним комнату, ту самую из которой Анна недавно вышла.
- С вами у меня будет отдельный разговор, сударыня, - он плотно притворил за собой дверь, - Давеча, общаясь с герцогом, я был крайне удивлен его рассказу. Он нес какой-то бред про внучку Его Величества, которая чудесным образом материализовалась в его доме и убедила его объявить капитуляцию. Очевидно, бедный юноша сошел с ума. Ведь не могла же такая рассудительная и воспитанная девушка как вы ввязаться в дела международной политики?
Анна глядела на него снизу-вверх. Она не понимала, почему Грозовский ею недоволен – она ведь сделала все в интересах государства и, кажется, даже успешно, почему в его голосе столько желчи и плохо скрываемой угрозы. Тон Грозовского внушал ей страх.
- Почему вы так решили?
- Потому что я не припомню, чтобы Его Величество делегировал вам полномочия парламентария, - прошипел Грозовский.
- В моих силах было остановить войну, и я это сделала, - гордо возразила Анна.
- Не преувеличивайте. Вы просто маленькая глупая девчонка, которая запугала такого же маленького глупого мальчишку, и он закричал «сдаюсь!» на два часа раньше.
- Да, но теперь этот мальчишка согласен присягнуть государству!
Грозовский ухмыльнулся в серую бороду.
- Запомните, Анна Максимовна, политика – не вашего ума дело. Вы всего лишь женщина. Вышивайте, читайте книжки и не суйте свой хорошенький носик куда не следует. Государственные дела, а тем более война – удел мужчин.
Анна почувствовала, как пламенная дрожь возмущения пробежала по ее голове, заставив волосы приподняться у корней. Первой ее мыслью было: «Да как он смеет!», но потом она вдруг улыбнулась и едва сдержала смех.
- Я кажется поняла! – негромко воскликнула она, - Вы, никак, обижены на меня, Владимир Петрович! Не можете мне простить, что сегодняшняя наша победа – более моя заслуга, чем ваша? Примите мои извинения, я вовсе не хотела ущемить вашего хрупкого самолюбия.
Всегда такие холодные и безэмоциональные глаза военного министра блеснули бешенным огнем. Казалось, он сейчас ее ударит. Но Грозовский быстро смирил гнев, снова прищурился и улыбнулся.
- Легко быть дерзкой и ставить себя наравне с мужчинами, когда за спиной стоит влиятельный и перспективный покровитель, не правда ли? Это я сейчас про вашего иовелийского друга. Думаете, мне не известно, кто был в этой комнате кроме вас и герцога? – он кивнул в сторону разбитого окна.
Анна пошатнулась. Кровь отхлынула от всех ее конечностей обратно к сердцу. Как? Откуда? Неужели это Отто ему все рассказал. Нет… О, Солнце, только не это!..
- Но вы ведь… - язык ее не слушался, - …Вы ведь не расскажете об этом Его Величеству?
Грозовский сделал вид, что серьезно задумался.
- Пожалуйста, Владимир Петрович, я умоляю вас!
- Я предлагаю вам уговор, - наконец решил он, - Я ничего не говорю государю о ваших любовных делах, а вы обещаетесь ни словом, ни делом, ни умышленно, ни по глупости не чинить мне неприятностей при дворе, какими ужасными бы вам не казались мои поступки. Один промах – и тайна ваша будет раскрыта. Договорились?
Анна испуганно закивала.
- Вот и хорошо…
- Постойте, - она остановила его, когда Грозовский уже хотел уходить, - Вы сказали «при дворе». Что это значит?
- А что именно вам не понятно?
- Вы хотите сказать, что, - Анне было страшно произнести эти слова, - …что Его Величество снова желает видеть меня во дворце?
- Так точно. Хочу напомнить вам, Анна Максимовна, что вас никто и не отпускал никогда: вы сбежали сами. Собирайтесь. Вы немедленно возвращаетесь в Государев дворец.
Непримиримый озноб пробежал по телу Анны. Давно уже она не чувствовала такой обиды. Опять ею хотят распорядиться как вещью, опять указывают на ее скромное место, не взирая на заслугу перед Отечеством. Ну нет. Она им этого так не спустит, хоть в чем-нибудь да насолит.