Со стороны коридора послышались тяжелые шаги, сопровождаемые мерным стуком трости. Анна мгновенно встала и выпрямилась, Анастасия поднялась вслед за ней в том же приветственном жесте. В комнату вошел пожилой мужчина в толстом шелковом халате и с золотой тростью в руках. В дверях Павел Николаевич остановился и поглядел на них. Анна думала, он будет долго всматриваться в ее лицо, но этого не случилось. Он уделил ей ровно столько же внимания, сколько девушке, накрывающей на стол. В безмолвии Павел Николаевич прошел по столовой и сел во главу стола так, что Анастасия оказалась от него по левую руку. Подали обед. Государь ел аккуратно, но быстро, скорбно согнувшись над столом, и по-прежнему не поднимал глаз на Анастасию и Анну. Внучка в это время жадно рассматривала государя.
Павел Николаевич был строен, возможно, даже еще брав, но потеря Кости – самого дорогого и любимого ему существа, явно подорвала здоровье государя, выбила всю землю из-под его ног. Он не был безумен, даже не был отравлен ненавистью, как Анастасия. В нем Анна заметила иную скорбь, более страшную. Павел Николаевич переживал горе молча, как и подобает государю. Ни одна живая душа не видела слез, которыми обливалось его сердце, но они все же оставляли неизгладимые следы где-то у него внутри, незаметно для окружающих. Взгляд монарха тонул под густыми светлыми бровями и был пугающим, холодным, погруженным в неразрешимую думу. Последние три страшных дня он ходил медленно, тяжело упираясь на трость, не принимал никого, кроме своего верного секретаря – Михаила Ивановича Киселева.
- Похороны завтра в полдень, - наконец произнес Павел Николаевич, - Я прошу вас воздержаться от стычек с князем хотя бы в этот день.
- Значит, вам уже доложили? – Анастасия с оскорбленным видом отложила ложку.
- Нет. Я в состоянии делать выводы самостоятельно. Я приглашал Александра Сергеевича на этот обед. А его отсутствие означает только одно – вы вынудили его уйти.
- Потому что ему нечего здесь больше делать.
Государь ударил ладонью по столу так сильно и неожиданно, что Анастасия выпрямилась, а Анна едва не вскрикнула, однако заговорил Павел Николаевич прежним тихим и угрюмым голосом:
- Я решаю, Анастасия Павловна, кому сидеть со мной за одним столом, а кому нет. – При этом Павел Николаевич не смотрел на Анну, но она сразу поняла, что он имеет в виду. – Впредь, и завтра в том числе, я не потерплю подобного самоуправства. Вы понимаете?
- Понимаю, - отозвалась Анастасия. Во всем ее виде отражались неповиновение и ненависть, - Но я тоже не потерплю, чтобы со мной обращались неподобающим образом. Я – часть вашей семьи и тоже имею право выбирать с кем мне сидеть за одним столом.
- Значит, нам не следует утруждать себя совместной трапезой. – Государь промокнул усы салфеткой и встал из-за стола.
Анне сделалось неловко и обидно почти до слез. Павел Николаевич мог бы выпроводить ее, но вместо этого ушел сам. Была в этом какая-то честь. Но в то же время выходило так, что она была настолько неприятна государю, что он даже не захотел сидеть с ней за одним столом. Эта мысль привела Анну в ужас. Она ведь сделала все, чтобы произвести хорошее впечатление: была аккуратно одета и причесана, внимательно следила за своими манерами, но все равно не угодила. Тщетно пытаясь преодолеть скованность движений, Анна попыталась встать, чтобы уйти в свою комнату и не выходить из нее больше никогда, но Анастасия остановила ее спокойным взглядом.
- Не нужно, дорогая. Этот человек хотел оскорбить тебя? Так не показывай, что тебя это задело. Пускай Его Величество остается голодным.
- Мне сразу следовало извиниться и уйти.
- Вот еще! Тебе не за что извиняться. Ты – почетная гостья. Больше того, он сам поселил тебя в этом доме. В его возрасте пора уметь быть последовательным в своих решениях.
- Да, государь поселил меня в своем дворце, но значит ли это, что я имею право сидеть рядом с ним?
- Ты теперь единственная его внучка, часть этой семьи, а значит имеешь право на место за этим столом, не важно, хочет он того или нет.
Анна не выдержала и встала.