Воздух в Соборе был тяжелый от благовоний и дыхания нескольких сотен людей. Огромное окно в форме солнца в округлой крыше давало совсем немного света. Анна плохо соображала и ждала, когда уже эта пытка закончится. Она стояла в самом сердце толпы, не имея возможности подойти поближе. В ее голове как на сломанной пластинке крутилась одна и та же мысль о том, что ей так и не удалось поглядеть на Костю, пока он был жив. Перед глазами стоял его портрет, висящий в лиловом коридоре, мимо которого ей приходилось несколько раз проходить. Маленький щуплый мальчик с льняными волосами и почти прозрачной кожей. Его круглые светлые глаза были полны тихой печали и какой-то надежды, от которой становилось невыносимо больно. Когда отец Артемий закончил читать молитвы, это невинное существо, непонятно зачем рожденное на свет и так рано его покинувшее, навсегда заперли в каменную темноту государевой усыпальницы вместе с остальными членами рода Раевских, уже покинувшими этот мир. Анна вспомнила, как сильно боялась темноты, когда ей, как Косте, было семь лет. Она всегда просила няню не гасить свечу на ночь. Костя, наверно, тоже боялся темноты. От этой мысли она не выдержала и заплакала, громче и сильнее, чем следовало по этикету.
Сразу после возвращения во дворец, высшая знать отправилась на поминки. Анна не пошла. Она спустилась во внутренний сад и, недвижимая, долго сидела там. Белый снег, белое небо, белый сад и Анна – черная, как ворона, посреди него. Она думала о том, что вместе с Костей из Государева дворца ушла вся радость. Он будто состарился, а снег на крыше и карнизах стал похож на седину. Зима царила не только за окнами, но и в осиротевшей семье Раевских-Разумовых. Анне страстно хотелось что-нибудь сделать, изменить это, помирить их, потому что вражда все сильнее развивавшаяся между Павлом Николаевичем, Анастасией и князем Александром разрушала их самих и всю Коронию.
От резкого хлопка входной двери Анна вздрогнула и обернулась. Тяжело дыша и чем-то сильно мучаясь, князь Разумов в наспех накинутой на плечи шинели, вылетел в сад. Его мощная фигура напоминала медведя затравленного охотниками. Он сорвал с головы фуражку, швырнул и исступленно втоптал ее в снег, прежде чем заметил обращенные на него испуганные глаза Анны. Это смутило его и заставило взять себя в руки. Князь поднял фуражку и отряхнул от снега.
- Простите, - бросил он.
- Нет-нет, я все понимаю.
Несколько мгновений он простоял в нерешительности, потом подошел ней.
- Вы позволите?
Анна подвинулась на скамейке, освобождая ему место.
- Анна Максимовна, если я не ошибаюсь?
- Да, Ваше Сиятельство.
Разумов сел, уперев взгляд в снег.
- Я соболезную вашей утрате, Александр Сергеевич, - произнесла Анна.
- А я вашей. Ведь Костя был вам братом.
- Я совсем его не знала, - она вздохнула.
- О, он был замечательным, - князь болезненно улыбнулся, - Я таких смышлёных детей никогда не встречал. Представьте, в свои семь лет он умел вычитать и складывать в уме трехзначные числа. И так быстро! Не зря Его Величество взял Костю к себе в столь раннем возрасте. Я уверен, он уже и в государственных делах что-то понимать начинал. Эта болезнь... Все было хорошо, а потом враз... Я слишком поздно узнал, был в море. Приехал, когда было уже слишком поздно.
Анна почувствовала, что сейчас снова заплачет. Анастасия Павловна была не права. Человек так страдающий, так сильно любящий своего сына, не мог быть плох. Она прониклась к князю жалостью и симпатией.
- Простите меня за вчерашнее, Александр Сергеевич. Я не хочу, чтобы вы думали, что я здесь как какая-то замена.
- Вы ни в чем не виноваты, и вовсе вы не замена, - он плакал, - Анастасия вас любит, только любит в своей странной манере... Знаете, почему я здесь? Она устроила скандал прямо на поминках. Поднялась и во всеуслышание объявила, что разводится со мной. Я не выдержал, ушел. Знаете, Анна Максимовна, я бы жизнь отдал, чтобы она полюбила меня хоть на мгновение. Да, это очень возможно и даже часто встречается, когда за 17 лет брака один из супругов не любил ни дня, - добавил он, немного помолчав, - Вы ведь знаете нашу с Анастасией Павловной историю?