- А, Мартин, это ты. Очень кстати. Попроси, чтобы мне принесли пару коробок. Я переезжаю.
- Вот те раз! - Мартин сел напротив, - Это куда же?
- В город. У меня ведь есть квартира. Так что мне мешает в нее переехать?
- Ну хотя бы то, что вы еще не доросли до самостоятельной жизни.
Фред отмахнулся от строго воспитателя и вернулся к суетливому сбору вещей. Мысли разбегались в разные стороны. Принц совершенно не представлял, что ему нужно, а что было бы лишним. Мартин, глядя на это, хитро посмеивался.
- Старый ты пересмешник, лучше б помог! – ворчал принц.
- Зачем? Все равно потом все разбирать. Папенька с маменькой вас никуда из родного дома не отпустят.
- А вот тут, Мартин, ты прогадал! – Фред присел на край стола, - Папенька только что велел мне убираться вон.
- Это как же ж? – воспитатель привстал.
Фред развел руками. Злобный запал прошел. Теперь на душе было горько и немного смешно.
- Мартин, сколько лет ты меня уже знаешь? Десять?
- Тринадцать будет. Вам восьмой год шел, когда меня к вам приставили.
- Наверно, за столько лет ты хорошо меня изучил. Скажи-ка, вот положа руку на сердце: хороший я человек?
Мартин приподнял брови и почесал в затылке.
- Опять на вас дурь душевная напала, - сказал он, - Вы, Ваше Высочество, мое дитятко, разве могу я вас считать плохим?
Фред бросил на воспитателя раздраженный взгляд и вздохнул. Здесь глупо было искать объективности.
- Отец назвал меня бесчестным человеком. Он прав. Сам в себе я больше не вижу никакого света. Все, что было, прогорело, потухло, и теперь потихоньку остывает. Еще месяц назад я был уверен, что влюблен в нее, но нет. Обманулся. Теперь ничего нет. Я пуст.
- Это только сейчас вам так кажется. Пройдет, - сказал Мартин.
Фред покачал головой.
- Нет. Не пройдет, пока я не сделаю выбор.
- Какой такой выбор?
Фред бросил на воспитателя долгий взгляд.
- Я живу в могиле на гнилом болоте, Мартин. Пока я из нее не выберусь, пока не начну бороться, ничего у меня не будет. Сам посуди, ведь это гниль, гниль чистой воды: в обед я прихожу в полк и полдня слоняюсь, изображая бурную деятельность. Наступает вечер. Мы с ребятами идем в ресторацию. Сперва едим и хохочем, потом напиваемся и всей честной компанией едем в бордель. Там веселье наше доходит до своего апогея. Я засыпаю под утро неизвестно где и неизвестно с кем. К обеду прихожу в себя и иду в полк. Порочный замкнутый круг? Ад? Деградация? Назови как хочешь, смысл один – моя жизнь пуста, Мартин. Я ее призираю. Я не хочу этого больше.
- Ну так за чем дело стало: живите иначе.
- Как? Где? Здесь что ли? Жизнь во дворце еще хуже – это сон, еда и увеселения. Посмотри на придворных. Они похожи на жирных осенних мух. Когда я долго остаюсь в этих стенах, я медленно теряю человеческий облик и превращаюсь в домашнее животное. Уж лучше на службе. Там хоть какая-то деятельность.
- А, я, кажется, понял! – улыбнулся Мартин, - Это вы от безделья с ума сходите. Вам работать пора, Ваше Высочество.
- Ну так и я о том же!
- Здесь я вас опять же не понимаю. Вам батюшка предлагал потихоньку принимать дела в Генеральном совете короля, а вы отказались.
- Эх, Мартин, это ведь совсем другое. Если бы ты знал, о чем именно я говорю… - принц печально улыбнулся. В его глазах замутились слезы, - Знаешь какая у меня мечта? Рассказать?
- Ну расскажите.
- Моя мечта – родиться заново в простой семье. Чтоб отцом моим был простой человек вроде тебя. Чтоб детство мое прошло где-нибудь в переулках за работой и тяготами, чтобы улица научила меня своей правде, своей чести, взамен ложным ценностям, в коих я был воспитан здесь. Чтоб к девятнадцати годам я был человеком, а не принцем. Чтоб мне не было стыдно жить!
Мартин вытаращил на воспитанника глаза.
- Верное словцо я выдумал, однако. Все это душевная дурь. Вам бы Солнце благодарить, что в такой семье родились, а у вас вон – глаза на мокром месте.
- Не понимаешь ты меня, - Фред грустно улыбнулся.
Не дожидаясь, пока это сделает Мартин, принц хотел пойти на поиски коробок, но на пороге почти нос к носу столкнулся с солдатом.