«… и главное, прошу вас, не цепляйтесь за обустроенный быт, ничего не бойтесь. Вы молоды и обворожительны, вам необходимо налаживать свою жизнь. Поверьте мне, в Сальгейме это будет невозможно. Каждая улица, каждое неприветливое лицо напоминает вам о вашей трагедии. Вам, Юнна, нужно уезжать и лучше всего в столицу. Там обязательно найдется работа, где ваши силы могли бы пригодиться. Будущее стоит за большими городами, где много заводов, фабрик, а значит и трудовых людей. Среди них вы можете найти друзей и единомышленников. Не бойтесь оставить лавку отца, езжайте работать в Ивельдорф…»
Юнну поразили эти слова, но не того она искала в письме. Искомое было в самом конце.
«… Простите, что уезжаю вот так, не попрощавшись. Мне кажется, так будет лучше. Не хочу, чтобы вы привыкали ко мне. Вам сейчас надо думать только о себе и своем будущем, не отвлекаясь на пустяки. К тому же, мне нужно еще решить кое-какое дельце с Краузе. Боюсь не успеть всего, ведь поезд на Ивельдорф уже в половине первого…»
Юнна выбежала в гостиную, где висели единственные в доме часы. Стрелки сошлись на полудне. Девушка охнула. Наспех одевшись и замотав голову платком, она побежала в сторону станции.
На ее счастье, за ночь буран успокоился. Ветер разнес тучи, и теперь над белыми улицами Сальгейма раскидывалось блестящее голубое небо. Юнна была крепка и вынослива. Ноги быстро несли ее за стену крепости, по ровной дороге через лес, но путь был не близок. Когда она, в поту и краске, добежала до станции, поезд уже прибыл. Юнна сразу узнала изумрудно-зеленую шинель Гриндора. Он собирался заходить в вагон, когда услышал за спиной громкое «Подождите, ваше благородие!» и спустился с подножки обратно на перрон. Юнна едва не упала ему в руки от бессилия.
- Вот я дурак, - сказал Фред, - Только потом подумал, что зря написал время отбытия поезда.
- А если б и не написали… - переводила дыхание Юнна, - Я и без вас знаю, когда отходит наш единственный поезд. Я б все равно пришла. Нельзя нам не попрощаться.
Фред улыбнулся и поправил съехавший платок на ее волосах.
- Вы с вашим упорством и умом далеко пойдете. Я за вас даже не очень беспокоюсь.
- А я вот за себя беспокоюсь, - ворчала Юнна, - Никуда я одна не поеду. Я ж пропаду! Я с вами хочу.
Фред вздохнул – тяжело и устало.
- Не по пути нам, фройляйн Юнна. Вы не отыщите во мне вашего счастья, ваше счастье только в вас самих. А я всего лишь человек вас пожалевший и оказавший посильную помощь, - Паровоз загудел, - Мне уже пора.
- Но мы ведь с вами встретимся еще? Ведь встретимся? – Юнна невольно вцепилась в воротник его шинели.
- Может и встретимся. В Новом мире.
- Но как я вас найду?
- Ищите человека по имени Рихард Винтер, - крикнул Фред, запрыгивая в вагон.
- Рихард? Но вы ведь назывались Фридрихом.
- К тому времени, как появится Новый мир, Фридриха уже не будет. Прощайте, фройляйн Юнна.
Поезд тронулся. Повинуясь глупому желанию, Юнна бежала за набирающим скорость составом. Перрон под ногами закончился глубоким снегом. Девушка остановилась. Состав пропал из вида среди белых холмов.
9. Анна и государь
Разговор с князем Разумовым возымел на Анну сильное влияние. Наконец она почувствовала себя полезной. Ей безумно хотелось сделать что-то для этой семьи, что-то, что помогло бы ей стать здесь своей. Приглашение Павла Николаевича приводило Анну в еще более вдохновленное настроение. Неужели это случилось? Ее приняли, она нужна!
На завтрак Анна спустилась во вчерашнем нарядном траурном платье и в этом обнаруживалась доля кокетства – черный был ей очень к лицу, подчеркивал нежно-розовый оттенок кожи. Она даже немного подкрасила глаза тушью и красиво уложила волосы по торжественному случаю. Анна ожидала, что в этот день случится что-то необычайное: государь скажет ей важные слова, или же ей выпадет возможность примирить с ним Анастасию.
Она явилась в трапезную залу первой и совершенно не знала, что делать – глупо стояла, обнимая себя за плечи и мечтала, чтобы скорее пришла Анастасия Павловна, а уже потом государь. Но за дверью послышались шаги, сопровождаемые стуком трости. На этот раз Павел Николаевич был не в халате, а в сером военном мундире, в котором ходил в прежние времена, до смерти внука. Анна склонилась в реверансе. Государь молча кивнул ей в знак приветствия и сел за стол.