- Очень кстати, Григорий Алексеевич, что я вас встретил. - государь оставил его вопрос без внимания, - Разузнайте о ней хорошенько: во что верит, чем увлекается, с кем дружит, в кого влюблена, кого ненавидит. Я должен знать о ней все.
- Будет сделано, Ваше Величество.
* * *
Прошло несколько дней. Общенациональный траур по наследнику закончился. С окон и зеркал сняли черные занавески, приспущенные знамена вернули на их прежние места. Простые обитатели и служащие Государева дворца, до этого не смевшие поднять печальных глаз, снова могли улыбаться и без зазрения совести позволять себе жить своею жизнью, не оглядываясь на чужое горе. Их очень хотелось в этом упрекнуть, но это было бы низко. Да и кто бы стал это делать? С виду все действительно выглядело как раньше: Павел Николаевич вернулся к государственным делам, Анастасия прекратила скандалить, но друг с другом они по-прежнему не разговаривали. Делить им больше было нечего, разве что душевную пустоту, но и объединить их горе было не в силах.
Разговоры о разводе князя и княгини Разумовых ходили повсеместно. Это не обсуждал только ленивый. Александр Сергеевич был очень подавлен. Он желал бы спрятаться от страданий, с головой уйдя в работу, но государь посчитал, что в таком состоянии от него толку мало и отправил зятя в отпуск. Князь заперся в своем доме в центре Иванограда и никого не принимал. В салонах поговаривали, что Разумов топил горе в вине, и это было похоже на правду. Во флоте его подменял молодой и амбициозный вице-адмирал, уверенный, что скоро займет место командира.
Анастасия ни капли не жалела мужа, наоборот, часто позволяла себе иронию в его адрес. Если бы она задумалась, то и сама бы не нашла серьезных поводов для ненависти, но так ей было легче. Развод давно был для нее делом решенным. Сразу после похорон сына Анастасия перевезла в Государев дворец все свои вещи и поселилась в тех комнатах, где жила еще до замужества. Как ни странно, Павел Николаевич даже не пытался препятствовать ей. Он предпочитал игнорировать дочь, и это презрение было взаимно. Анастасия тем временем подбирала документы к разводу, но говорила, что даже если отец никогда не даст ей развестись с Александром, она все равно не вернется к нему, в конце концов, развод – это всего лишь юридическая формальность, а расстались они уже давно.
За эти же дни Анна натерпелась очень много страха и еще больше стыда. Некоторое время она не выходила из комнаты, боясь гнева государя, хотя он вообще ничем о себе ей не напоминал. Анна даже не могла твердо ответить, почему он должен гневаться на нее. В сказанных ею за завтраком словах не было грубости, скорее прямота и справедливый упрек. К тому же, Павел Николаевич явно спровоцировал ее на эту прямоту, то есть сделал это осознанно, а значит и оскорбиться не мог. Тем не менее, Анне все равно было невероятно тревожно. При этом она ни словом не обмолвилась с Анастасией о совместном завтраке с государем, ставшем для нее причиной столь сильных волнений, потому что в этом случае ей непременно пришлось бы объяснять события трехлетней давности, чего бы Анна очень не хотела.
Новым развлечением для затворницы стало обследование дворца. Расположение комнат показалось Анне очень удобным. Она быстро все запомнила, но гулять в свое удовольствие по дворцу не решалась из страха случайно встретить государя. Единственное место, куда Анна ходила регулярно, была библиотека. А за чем еще ей было коротать свое одиночество, как не за книгами? Ходила она туда только в поздние часы, но эти меры предосторожности оказались напрасными. Однажды вечером, уже почти ночью, Анна выбрала себе новые книги: сборник стихов модного в ту пору иовелийского поэта и пару романов о любви. Она уже собиралась уходить, когда возле одного из стеллажей лицом к лицу столкнулась с Павлом Николаевичем. Государь, в своем любимом алом халате и без трости, держал в руках какую-то толстую книгу в изветшалой обложке.
- Не думал, что встречу вас снова и в таком месте, - сказал он, - Любите читать?
- Да, Ваше Величество, - сказала Анна скороговоркой.
- И что же читаете?
- Да, разное. Романы….