- Да, Ваше Величество?
- Михаил Иванович, будьте добры, распорядитесь, чтобы мне принесли кофий. Черный. Без ничего.
- Как скажете. Что-то еще?
- Если из канцелярии принесли новые документы, занесите мне.
- Не извольте беспокоиться... Ах да, Ваше Величество, граф Грозовский заходил с каким-то донесением. У вас была Анастасия Павловна, и я сказал ему зайти позже.
- Почему?
- Но ведь вы говорили с дочерью... В такое время, я подумал, это важно для вас...
- Ей-богу, Михаил Иванович, вы меня разочаровываете. – Государь поморщился от раздражения, - Что может быть важнее донесения военного министра? Велите ему немедленно воротиться.
Секретарь поклонился и так же бесшумно исчез за дверью. Лицо его изображало непонимание.
11. История Анастасии Павловны
После разговора с государем Анастасия Павловна долго не могла прийти в себя. Будто не с родным отцом она говорила, а с бессердечным и бездушным существом из загробного мира. Холодок касался ее плеч сквозь плотную материю платья. Великая княгиня раскаивалась в том, что позволила себе попытку примирения с отцом. Тем самым она чуть не предала память дорогого ее сердцу человека. Да и на что она вообще надеялась? Помириться можно с человеком, но не с механизмом.
Она стояла у окна. Ее взору открывался только снег, такой же снег, какой лежал за этим окном восемнадцать лет назад за пару месяцев до рождения ее старшей дочери. Анастасия помнила тот страх, с которым думала о еще не рождённом ребенке, помнила, как задыхалась от тоски по любимому мужу Максиму. Ей ужасно его не хватало тогда. И теперь тоже. Потому что никто больше так не дорожил ею, не заботился о ней, пренебрегая всем остальным миром, включая себя самого.
Она подошла к туалетному столику и достала из ящика небольшую блестящую деревянную шкатулку. Удивительно, как целую жизнь по прошествии лет можно уместить всего лишь в шкатулке. Поверх связки писем и нотных листков, исписанных рукой Максима Крылова неаккуратными музыкальными значками, здесь лежала уже почти обесцветившаяся его единственная фотография. Анастасия часто смотрела на эту фотографию, говорила с ним, обращаясь куда-то в неведомое пространство, и на душе от этого всякий раз становилось невыносимо больно, но вместе с тем легко и гордо, гордо от осознания, что в ее жизни была настоящая любовь. Сегодня Анастасии нечего было сказать. Она просто смотрела на улыбающегося ей с бумаги такого родного, но уже такого далекого человека, будто его вовсе не было в ее жизни.
Раздался стук в дверь, но Анастасия его не услышала, и Анна вошла, не дождавшись ответа. У нее была большая просьба к матери. С самого утра она занималась историей, как и советовал ей Павел Николаевич, но учебник, написанный научным языком, оказался для нее довольно сложным. Анна пришла просить, чтобы к ней пригласили учителя, который бы разъяснил некоторые сложные термины. Войдя в комнату матери, она сразу поняла, что сейчас не время – Анастасия была задумчива, почти плакала, сидя спиной к двери.
- Анастасия Павловна, - Анна попыталась обратить на себя внимание, - Извините, что я так…. У вас было не заперто.
- Подойди сюда, дорогая, - сказала Анастасия.
Анна подошла и наконец разглядела предмет внимания княгини. С маленькой фотокарточки ей улыбался молодой человек в штатском костюме и старомодной шляпе, из-под которой виднелись светлые кудри. Он был довольно красив, и в глазах его светилось что-то прекрасное, мечтательное.
- Это твой отец, милая. Его имя Максим Николаевич Крылов. На этой фотографии ему двадцать лет. Таким я его запомнила. Садись, я расскажу тебе о нем.
Анна села на диван напротив матери и вся обратилась в слух. В ее дыхании звучал трепет. От чего? Она не смогла бы ответить. До этого дня об отце она не знала ничего кроме имени и краткой, во многом домысленной истории их любви с матерью, которая неизвестно почему трагически закончилась еще до ее рождения. Отец, по большому счету, мало интересовал Анну. Своей семьей она всегда считала только Раевских. А теперь, когда Анастасия Павловна вдруг решила открыть ей свою душу, Анну поразило странное волнение.