- Вашему Высочеству послание от Его Королевского Высочества кронпринца Генриха, - солдат протянул принцу письмо.
- Как все официально у тебя нынче, папенька! - Фред ухмыльнулся, разрывая конверт.
Внутри он нашел не письмо, а назначение на гербовой бумаге.
«… ротмистр Иовелийской Королевской Гвардии Фридрих Иоганн Гриндор направляется на службу в крепость Сальгейм…»
- Вот черт, - вырвалось у Фреда. Из-за его спины высунулось любопытное лицо Мартина, - Сальгейм – это же медвежий угол на севере. Поздравь меня, Мартин, кажется меня отправили в ссылку.
2. Пансион благородных девиц
Шел к концу 1899 год. Тишину, царящую в общей спальне коронийского пансиона благородных девиц, разорвал колокольчик в руках классной дамы.
- Доброе утро, барышни! Пора просыпаться, новый день настал! – ее голос был неуместно радостен и бодр.
Анна сделала над собой усилие и открыла глаза. Какая мука, просыпаться в семь утра под звон этого мерзкого колокольчика! В очередной раз она попросила себя быть терпеливой – до окончания ее обучения в этих стенах осталось всего ничего, сущая мелочь – полгода и 13 дней. Уже 12. Она мгновенно взбодрилась, когда взгляд упал на отрывной календарь, лежащий на прикроватной тумбочке. 10 декабря. Среда. По средам в пансион приносили почту…
Пока классная дама, бормоча себе под нос какую-то мелодию, зажигала в комнате свет, Анна наспех прибрала постель и почти бегом направилась в умывальню. В дверях другая девица проворно опередила ее так, что они едва не столкнулись. Рыжеватые локоны юной аристократки хлестнули Анну по лицу.
- Ваше Высочество совсем ослепли? – с издевкой бросила девица, - Так торопитесь, будто в Государев дворец собрались!
Анна сжала губы, но не ответила. С чувством собственной правоты, читавшимся в слегка сдвинутых бровях, Анна умылась, заплела в косу белокурые волосы и облачилась в форменное платье. Большинству семнадцатилетних девиц было свойственно ненавидеть ученическую форму, носимую ежедневно в течение нескольких лет, но Анна всегда очень любила свое строгое синее платье из тонкой шерсти с круглым вырезом и длинными узкими рукавами. В нем она внешне выглядела в точности так, как чувствовала себя внутри.
- Строимся барышни! - голос классной дамы звучал неизменно позитивно, - Первым уроком у вас сегодня богословие. Отец Тимофей уже ждет.
Девочки словно хорошенькие солдаты выстроились парами за спиной классной дамы и маршем направились прочь из комнаты. В классе было пятнадцать учениц, поэтому Анна замыкала строй одна.
Они преодолели несколько лестничных пролетов и переходов, прежде чем оказаться в учебном корпусе. На полпути с колонной Анны поравнялась колонна параллельного выпускного класса. Там учились девочки менее знатные – дочери помещиков и крупных буржуа. Одна из них, с богатой, шоколадного цвета, косой резко отделилась от строя и подлетела к Анне.
- Доброе утро, душечка! – зашептала девушка.
- Здравствуй, Маша, - Анна пожала руку подруги.
- У вас сейчас что?
- Богословие.
- Фу! – ее круглое личико скривилось в пренебрежительной гримасе, - Опять этот толстый поп станет свои сказки рассказывать!
- Будет тебе, грешно так говорить, - снисходительная улыбка мелькнула на губах Анны.
- Ладно, встретимся за обедом. Мне такой сон приснился!..
- Госпожа Андреева! - раздался скрипучий голос Машиной классной дамы, - Немедленно займите свое место, не то снова будете наказаны!
Маша присела в неловком реверансе и вернулась в строй. Анна проводила ее улыбающимся взглядом.
Сидя на задней парте и рассеянно слушая проповедь отца Тимофея, Анна пребывала в совсем другом мире. Ее веки то и дело опускались под тяжестью сна, и тогда перед ними распахивались бордовые кулисы, зажигались прожекторы и десятки глаз с восхищением обращались на нее. Всего полгода и 12 дней. Потом она получит диплом и двери театрального училища откроются перед ней. Может быть не с первого раза, но она поступит, будет много трудиться, и, если потребуется, даже подрабатывать, где придется, но в итоге, пройдя все тяготы и лишения станет знаменитой на всю Коронию актрисой, примой Иваноградского государственного театра. Закрывая глаза Анна почти чувствовала, как к ее ногам летят букеты цветов, а влюбленные поклонники исступленно кричат “браво”. Жизнь актрисы казалась Анне жизнью богини. Сегодня ты лирическая героиня, которую сгубила запретная любовь, завтра коварная злодейка, отравительница и интриганка, послезавтра беспечная крестьянка-пастушка, просыпающаяся с солнцем. Актерам в отличие от простых смертных выпадает сказочная возможность вместо одной жизни прожить десятки, вместо нескольких прочувствовать весь спектр человеческих эмоций. Разве можно придумать что-нибудь более невероятное и чудесное?