- И что теперь? – спросил Карл, оглядываясь в тумане.
- Поедем искать что-то вроде гостиницы, но для начала зайдем кое к кому. Здесь недалеко, - суетливо ответил Гриндор. Он потащил друга в сторону склада с ящиками и остановился только когда они зашли за угол, - Дай свой чемодан, дружище.
- Зачем?
Вместо ответа Фред отнял у него потрепанную котомку, раскрыл и стал что-то искать. Карл хотел возмутиться, но позабыл об этом, когда под стопкой своих рубашек увидел неизвестно откуда взявшиеся книги и две толстые стопки бумаг, перевязанные шнурком. Гриндор аккуратно переложил бумаги себе в рюкзак, настороженно оборачиваясь на каждый шорох.
- Как это понимать? – возмутился Шварц, - Что это, и как оно попало в мои вещи?
- Тише! - зашипел Гриндор, - Я подложил тебе это еще в Ивельдорфе.
- Так вот почему моя сумка была такой тяжелой! Почему вы сами не могли перевезти эти бумаги?
- Помнишь как офицер в порту долго меня обыскивал?
- Ну. Я б на его месте сделал то же самое. Видок у вас явно подозрительный.
- То-то и оно. Если бы у меня нашли все это, и в добавок поддельные документы, я непременно оказался бы в тюрьме.
- То есть меня вам было не жалко?
- А разве тебя в чем-то заподозрили? Брось, Карл, такого благовидного офицеришку как ты – да никогда. Я тебя для того с собой и взял – для отвода глаз.
- А что это за бумаги-то?
- О, я ждал этого вопроса, - Гриндор улыбнулся, предвидя, какое воздействие окажут его слова на друга, - Это агитационные прокламации ИРП.
- ИРП – это Иовелийская Революционная Партия? – в ужасе зашептал Карл.
- Не «Революционная», а «Рабочая». Теперь понимаешь?
- Нет, теперь я вовсе ничего не понимаю, - Карл бы ужасно побледнел, если бы его кожа и без того не была бледной.
- Как же, помнишь, третьего дня мы сидели у тебя? Я тогда сказал, что пишу некоторые вещи остросоциального содержания.
- Но не революционные же прокламации!
- Напротив, именно их!
- Фридрих, вы психопат. На беду я с вами связался! - Карл закрыл лицо руками. Он хотел еще что-то добавить, что подобные вещи вообще не могут быть предметом обсуждения со стороны представителя королевской семьи, но был не в силах выдавить из себя и слова.
- Будь мужчиной, хватит причитать. – Фред поправил рюкзак за плечом и широкими шагами направился в сторону доков.
Карл пошел следом. Он решительно не обладал никакими замечательными чертами, кроме доброго сердца и недурного поэтического таланта. Он прощал своему другу все его выходки, порой даже совершенно из ряда вон выходящие. В силу мягкого характера, Карл не умел долго сердиться. Еще мгновение назад у него заходилось сердце при мысли, что чертовы прокламации могли обнаружить в его вещах. Это грозило бы Карлу неминуемой каторгой, но что хуже того, отразилось бы на его семье. Отца тут же уволили бы с работы, младших братьев отчислили из гимназии, а мама, бедная его мама! А все из-за сумасшедшей выходки избалованного принца! Но, слава богу, все обошлось. Теперь Карла больше волновало, какое отношение имеет Гриндор к опаснейшей революционной партии в стране.
- И как вы только связались с этой организацией? – спросил он, когда они пошли рядом.
- Я давно стремился к этому, но боялся, - серьезно сказал Фред, - Кое-что в Сальгейме сильно подействовало на меня, добавило решимости. Тогда я вернулся в Ивельдорф и стал подбираться к ИРП. Как видишь, получилось.
- Так вот чем вы занимались эти две недели. Но я все равно не понимаю. Как вам вообще могло стать о них известно?
- Один мой хороший друг состоит в этой партии уже несколько лет. В своих письмах ко мне он часто рассказывал о социализме и ИРП. Меня это заинтересовало. Я изучил их литературу и познакомился с соответствующими людьми. Один такой человечек, узнав что я еду в Блекфорд, попросил меня перевезти их материалы и передать в местную организацию. Я охотно согласился, с расчетом завести необходимые знакомства и впоследствии, возможно, стать их агентом.