- Вы? Агентом ИРП? Вы в своем уме, Фридрих?
- Тсс, - шикнул Гриндор и в глазах его мелькнуло раздражение, - Ты совсем забыл, о чем я говорил давеча? Никакой я теперь не Фридрих. Я Рихард Винтер, студент, и ты знаешь меня с детства. Месяц назад меня отчислили со второго курса Академии словесности, где я учился на переводчика коронийского языка. А отчислили меня за антиправительственное сочинение, из-за которого я имел конфликт с деканом.
- Да помню я, помню. Но вы ведь понимаете, что если ваш дядя узнает об этом, вы потеряете все. Да даже не в этом дело. Неужели вы хотите свержения монархии, а значит свержения вашей же семьи?!
- А даже если и так, то что? – Гриндор остановился и взглянул на друга испытующим взглядом, но увидев ужас на его лице, смягчился и потрепал Карла по плечу, - Да брось, Карл, я же шучу!
Дальше шли молча. Туман стал редеть: улица теперь была видна отлично. Шли по бедному портовому кварталу, застроенному деревянными домами, стоящими на высоких сваях на случай подтопления. Нестерпимо пахло рыбой и дегтем. Морская болезнь снова начала терзать беднягу Карла.
- Куда мы идем? – спросил он.
- Помнишь, я рассказывал о товарище, который познакомил меня с ИРП? К нему-то мы и направляемся. Его имя – Йозеф Фальк, слышал о таком? – Карл отрицательно мотнул головой, - Ну да, маловероятно. Мы познакомились, когда я только поступил на службу. Йозеф был тогда, кажется, лейтенантом, на несколько лет старше и много опытнее. Он взял надо мной что-то вроде шефства… В общем, тот, кем я являюсь сейчас, это продукт воспитания Йозефа. Два года назад его поймали вместе с еще какими-то людьми, обвинили в антигосударственной деятельности, лишили звания, титула барона и хотели отправить на каторгу, но Йозеф успел сбежать за границу и устроился здесь, в Блекфорде.
- Судя по вашему рассказу, этот человек – безумец. Разве придет в голову здоровому человеку посвящать в антиправительственные дела принца?
Фред рассмеялся, вспоминая.
- Знал бы ты, как мы были пьяны в тот вечер, когда Йозеф впервые дал мне прочесть революционную книжку. Он наверно и думать забыл, кто я такой, раз принялся агитировать. В любом случае, я ему бесконечно за то благодарен!
- Так мы прибыли в Блекфорд ради этого самого Фалька?
- Отчасти. Я давно желал с ним повидаться. Не морщи лицо, он тебе понравится. Таких людей, как Йозеф, мало. Он совершил множество поступков, которые можно назвать подвигами чести, если допустить это устаревшее понятие, честь. Знаешь ли ты, что он, будучи воспитанным как дворянин, здесь зарабатывает на хлеб тем, что ловит рыбу, да ящики в порту разгружает, лишь потому что чувствует долг пред рабочими и крестьянами? Или вот еще: в знак протеста гнилому мировому капитализму он женился на проститутке, и тем самым спас эту женщину от неминуемых болезней и позора.
- Эка невидаль. Подвиг! Как по мне, так это старое доброе народничество и отчасти бравада.
- Не пытайся говорить умные вещи, у тебя плохо выходит, - Гриндор самодовольно рассмеялся, - Хотя, в словах твоих есть рациональное зерно. Фальк боролся с частностями, а не с корнем проблемы. Своими поступками он не уничтожил проституцию и ничем не помог рабочему классу, но он стал примером для многих своих знакомых, меня, например.
- И что, вы теперь тоже хотите пойти работать руками и спасать падших женщин?
Гриндор взглянул на свои руки с длинными тонкими пальцами, и его брови нахмурились под тяжестью мысли.
- Нет, работать я не буду, да и проститутки не сказать, чтобы были мне симпатичны. Я хотел бы найти способ уничтожить тот самый корень несправедливости и порока, если это, конечно, возможно.
Возле одного из однотипных домиков они остановились.
- Кажется здесь, - пробормотал Гриндор.
Он поднялся на высокое крыльцо и громко постучал. Дверь открылась. На пороге стоял крупный мужчина в рубахе без пояса. Короткая черная борода взрослила его молодое симпатичное лицо с хитро прищуренными глазами. Мужицкое одеяние плохо вязалось с белым лицом и аккуратными движениями. Увидев Карла в иовелийской гвардейской форме, он машинально сжал кулаки.