- Покровская Наталья, - в толпе началась возня, а в следующее мгновение из нее вырвалась румяная девочка, лет четырнадцати. Она приняла письмо из рук госпожи Лесницкой, прошептала “Благодарю”, присев в реверансе, и снова нырнула в толпу.
Анна стояла со спокойным видом, будто и вовсе ничего не ждала. Звонким эхом по вестибюлю раздавались имена. Как всегда, энергично, к Анне подлетела Маша, размахивая в воздухе несколькими конвертами.
- Гляди какой богатый улов нынче! - зашептала она, - Сразу три письма: от отца, тетушки и моей кузины Светы. Я прочту, а потом расскажу тебе самое интересное.
Анна кивнула.
- Крылова Анна, - снова раздался голос госпожи Лесницкой, заставляя вздрогнуть.
Позабыв маску сдержанности на лестнице, Анна бросилась сквозь толпу и даже неосторожно толкнула кого-то по пути, но, не доходя пары шагов, поняла – это не то письмо. Начальница вручила Анне совершенно обычный белый конверт без марок. В строке “от кого” значилось имя графини Лидии Южанской. Лидия Сергеевна приходилась родной сестрой отчиму Анны и хорошей подругой ее матери. Она часто передавала Анне письма от родных, это было простой мерой предосторожности от шпионажа.
Брови Анны опустились от разочарования. Немного помедлив, она снова встала в отдалении.
Толпа вокруг госпожи Лесницкой уже почти рассеялась. Девочки спешили прочесть полученные письма. Когда последний конверт был вручен его обладательнице, госпожа Лесницкая дала почтальону пару золотых и с видом напускной усталости направилась в свой кабинет. Только тогда Анна бросилась вдогонку старику.
- Постойте, дяденька Трофим, не спешите уходить!
- Все что было, отдал, барышня, - покачал головой почтальон.
- Ну вы посмотрите еще раз, пожалуйста, может быть конверт завалился куда-нибудь. Такой небольшой, из голубой бумаги...
- Да помню я, заграничный, с марками. Раньше я вам такие частенько приносил. Нету, барышня. Если б был, я б такой конвертик сразу приметил.
Анна коротко кивнула и с ничего не выражающим лицом отправилась в котельную. Там располагалось их с Машей секретное место.
- Ну, что интересного пишут? - спросила она будничным голосом.
Маша стояла к подруге спиной. Два письма лежали возле нее на лавке, третье она гневно разорвала и выбросила в печь. Анна сразу все поняла.
- Что? Снова отец?
- Он написал, что уезжает по делам в губернию до середины января, - голос Маши звучал глухо, - А это значит, что День зимнего солнцестояния мне снова придется встречать в пансионе.
- Ты все равно можешь поехать домой.
- И целую неделю ловить недовольные взгляды мачехи? Вот еще! Я лучше отпраздную здесь, с тобой, как и в прошлом году.
- Спасибо, душечка, мне очень приятно, - Анна обняла подругу.
- В целом мне нравится моя жизнь, - снова заговорила Маша, - Я чувствую себя независимой, самостоятельной, сильной, сильнее чем другие девушки вокруг, но иногда мне становится тошно от моей независимости. Если посмотреть с другой стороны, Аня, я вовсе не свободная, я одинокая.
Анна кивнула и ничего не ответила. Она прекрасно понимала Машу. Она чувствовала себя в точности так же.
- А что тебе пишут? – спросила Маша.
- Мне? А, еще и не читала, - она покрутила конверт в руках. - Это от моей матери. Явно ничего интересного. Каждый раз она пишет одно и то же: как она скучает, как несправедлива к ней судьба, как она несчастна. Года бегут, а Анастасия Павловна все та же. Вечером прочту.
- Я не устаю поражаться, как равнодушно ты отзываешься о великой княгине.
- Тише, еще услышит кто, - Анна нахмурилась.
- Все и так уже давно знают, что она твоя мать.
- Но никто не верит, и это хорошо. Лишние сплетни могут навлечь на нас с Анастасией Павловной беду. Ни к чему гневить государя.
- Ладно, не будем об этом, - согласилась Маша, - Пойдем тогда пообедаем, большая перемена скоро закончится.