- …Какого черта, Грозовский, вы занимаете место за этим столом, какого черта получаете ежемесячное жалование в 300 тысяч коронионов, если вы и та жалкая шайка лентяев, которых вы гордо называете охраной дворца, могла не заметить исчезновения дочери великой княгини?!
Грозовский попытался оправдаться.
- Простите, Ваше Величество, но разве это входит в мои обязанности? Я военный министр, моя вотчина – это армия, а не девицы. Есть господин Нежин, министр двора, который непосредственно должен следить за порядком во дворце…
В ответ на это государь несколько мгновений смотрел на Грозовского тяжелым взглядом, а потом спокойно сказал:
- Ваши сведения устарели, Владимир Петрович. С сегодняшнего дня пост министра двора занимает господин Пшеницин. Господина Нежина вы больше не увидите при дворе и где-либо еще.
Грозовский все понял и поправил очки неловкой от волнения рукой, а государь продолжал:
- … Чтобы с вами не случилось чего-нибудь подобного, и все мы имели честь лицезреть вас при дворе и даже на должности военного министра еще многие годы, вы должны исправить вашу оплошность и найти Анну Крылову. Если нужно, достаньте мне ее с того света, что хотите делайте, но в самые кратчайшие сроки она должна быть здесь живая и здоровая.
Владимир Петрович обещал выполнить приказ, но государь, казалось, вовсе в это не верил. Он смотрел на министра недоверчиво, почти презрительно, что не могло не напугать Грозовского. Он слишком долго добивался расположения Павла Николаевича, чтобы потерять его почти случайно, по глупости и своеволию семнадцатилетней девчонки.
«Очень лестно, что он доверяет мне семейные, почти личные свои дела, - думал Грозовский про государя, пребывая в редкостном негодовании, - но это ведь просто смешно мне заниматься поисками! Для этого у нас существует Карелин и его тайная канцелярия. Но нет же: Карелин занимается внутренней и внешней разведкой, в то время как я, будто жалкий сыскарь, вынужден гоняться по всему городу, а может и по всей стране за какой-то девчонкой! Ведь фактически, эта Анна – никто, дочь нищего музыкантишки, которая никогда не будет принята не только в политическом мире, даже в свете. Она доказательство позора великой княгини. Исчезнуть – лучшее, что она могла сделать для своей матери. Конечно, в стране династический кризис, и государь хватается за каждого своего отпрыска, как утопающий за соломинку, но Анна – самая жалкая соломинка, какую только можно придумать!»
Такое негодование было у Владимира Петровича лишь минутной слабостью. Очень скоро он взял себя в руки и бросил все усилия на поиски Анны. Столичный гарнизон был подключен к поискам, но результата не наблюдалось. Павел Николаевич вызывал Грозовского к себе каждое утро и требовал подробный отчет. Сегодня графу было нечего ответить, как и вчера. Это приводило Грозовского в состоянии бесконечной злобы с мерзким привкусом тревоги.
В это утро мучительная аудиенция Грозовского с государем отсрочивалась собранием ближнего круга, в который входил и сам Владимир Петрович. Кроме него приближенными Павла Николаевича считались министр иностранных дел Петр Южанский и тайный советник Григорий Карелин. Последний немного запаздывал, от чего государь пару раз бросал взгляд на часы и недовольно качал головой. После недолгого ожидания, Павел Николаевич велел начинать обсуждение без Карелина. Разговор между политиками пошел о ситуации в мире. Мнения разнились, однако ж в одном были совершенно солидарны – в тревожном ожидании конфликта.
Три недели назад в министерство иностранных дел на имя министра Южанского пришло зашифрованное письмо из Блекфорда. Автор сего послания пожелал остаться неузнанным. Письмо содержало в себе информацию о готовящейся поставке всякого рода огнестрельного оружия из Ауры через Блекфордский порт в Коронию. Более всего поразительным оказалось заявление неизвестного автора о том, что в этих незаконных поставках было замешано Блекфордское правительство и непосредственно сам герцог Людвиг фон Лейпц.
Недолго думая, Павел Николаевич распорядился проверить эту информацию. В указанный неизвестным доброжелателем срок полиции действительно удалось задержать контрабандистов и арестовать крупную партию аурийского оружия. Кому в Коронии была предназначена контрабанда теперь выясняла полиция, но в Государевом дворце прекрасно знали, что получателем опасного груза должен был стать кто-то из Демократического сопротивления – организации, желавшей свержения монархии в Коронии.