Она не могла писать дальше, не могла вынести этой горечи. Анна закрыла и отодвинула тетрадь, будто в забытьи, опустила голову на стол. Золотистые локоны рассыпались по плечам. В лампе закончился керосин. Огонь погас.
6. Встреча в кафе
На улице бушевал шторм, какие бывают только в прибрежных портовых городах. Маша смотрела в окно гостиничного ресторана, что было прямо напротив нее.
- Надо же, такая непогода, - произнесла Маша, - Ох и не завидую же я тем несчастным, что сейчас оказались на улице. То ли дело мы, да?
Ей страстно хотелось говорить. Не важно, о чем. Внутри у нее все клокотало от невыносимого беспокойства, вызванного вчерашними впечатлениями. Анна как назло была до невозможности молчалива – в ответ на реплику подруги лишь пожала плечами. В руках она крутила чашку, чай в которой давно остыл, а к завтраку даже не прикоснулась. Маша давно привыкла к холодному нраву Анны и примирилась с ним, но именно в это утро общество подруги показалось ей ужасно скучным. Она могла бы высказать Анне свое недовольство и демонстративно уйти в номер, но на память Маше пришло приятное знакомство. Те два иовелийца были чрезвычайно милы, даже благородны, и так кстати остановились в этой же гостинице. Было бы очень удачно случайно встреть их.
Будто кто-то услышал ее мысли, потому что стоило Маше подумать, как в дверях мелькнул худощавый силуэт в иовелийской военной форме. Маша махнула ему рукой. Карл немедленно заметил ее и просиял лицом.
- Доброе утро, сударыни, - сказал он на родном языке, - Позволите к вам присесть?
- Конечно, - проигнорировав его поклон Маша протянула Карлу руку для рукопожатия, - Господин Шварц, если я не ошибаюсь?
- Так точно, Карл Шварц - Карл очень удивился, но пожал протянутую ему ладонь, - Вчера у нас не получилось как следует познакомиться. Так вы с подругой приехали из Иванограда?
- Да, мы с Анной приехали к ее отцу. А вы, стало быть, путешествуете?
- Так точно, - снова ответил он, - У меня отпуск, а Фри… то есть Рихард увязался за мной. Что с него взять, бездельник! – Карл неловко засмеялся.
Анна не выдержала и прыснула от смеха. Бездельник – лучше и не скажешь. Маша бросила на нее удивленный взгляд, но тут же снова обернулась на Карла.
- Так вы офицер? - зачем-то уточнила она, будто этого не было видно по его форме.
- Лейтенант Королевской Гвардии. Но сам себя я считаю больше поэтом, чем военным.
- Значит, стихи пишите. И хорошо у вас выходит?
- Вы бы сами ответили на свой вопрос, если бы когда-нибудь согласились меня послушать, - Карл был готов покраснеть, до того ему нравилось говорить о стихах, а в особенности написанных им самим, - Большая редкость, знаете ли, найти благородных слушателей, способных уловить всю сложность и глубину романтической лирики. А вы, я думаю, непременно поймете.
- Так вы о любви пишите? Все эти рыцари, прекрасные дамы, жестокая судьба… - на губах Маши промелькнула добрая усмешка. Карл смутился еще сильнее.
- Именно.
- В наше-то время? Господин Шварц, да вы последний романтик!
- Говорите прямо как мой друг, - вздохнул Карл.
- Кстати о вашем друге, - неожиданно прервала свое молчание Анна, - Где же он?
Карл не знал, что отвечать на вопросы о Фреде. Последний раз он видел Гриндора вчера вечером, после того, как они распрощались с девушками. Тогда он был чем-то поражен, побледнел ужасно, и, не отвечая на вопросы, убежал в неизвестном направлении. «Окончательно сдурел», - подумал тогда Карл и ушел к себе. Затем под утро он слышал, как за стенкой, в номере Гриндора хлопнула дверь. Он шумел, бормотал и даже обо что-то споткнулся, значит, по всему, был пьян. Карл очень удивился – с чего бы это? – и дальше лег спать. Пару минут назад, проходя мимо, он стучал в дверь Фреда, но никто не ответил. «Стало быть, точно, пьяный и спит» - снова подумал Карл. Он ломал голову о причинах этого внезапного одинокого кутежа, но знал слишком мало, чтобы о чем-нибудь догадаться наверняка.
- Он, верно, скоро присоединится к нам, - только и мог сказать Шварц.
- Тогда мы, пожалуй, подождем господина Винтера, - добавила Маша, - Мне ужасно хочется еще раз поблагодарить его за наше спасение.
Примерно так завершались все беседы Карла с девушками – вопросами о его более привлекательном друге. Сам Карл тоже был достаточно хорош собой, но на фоне Фреда Гриндора мерк, как меркнут звезды рядом со взошедшей луной. Это не могло его не огорчать, но в случае с Машей было огорчительно вдвойне. Давно Шварц не встречал такой красивой девушки. Каждая деталь в ней была будто нарочно идеально подобрана к другим: короткие шоколадные локоны, едва достающие до кружевного воротника блузы, смугловатая кожа нежных рук, открытая небрежно закатанными до локтей рукавами, скептическая ухмылка, замечательные светло-карие глаза... Как же хотелось Карлу, чтобы в этот миг она смотрела на него так же, как он на нее! Но Маша в лучших традициях светской беседы была бессердечно равнодушна. Она стала расспрашивать Карла о службе в иовелийской армии и других вещах, которые, по ее мнению, могли быть ему интересны, но едва ли ее саму.