Маша расхохоталась, а Анна внимательно наблюдала. Ей ни капли не было смешно. Она прекрасно понимала, что все это спектакль, разыгранный одновременно и бездарно, и талантливо, разыгранный только для нее и с единственной целью – задеть, отомстить за вчерашнее бессердечие, за холод, за сожженные письма. Фред хотел, чтобы она изводилась ревностью, чтобы злилась на него, чтобы чувствовала к нему что угодно сильное… или же он на самом деле заинтересовался Машей?.. Анна не видела его три года. Даже почти четыре. Разве знала она этого человека? Разве могла в точности угадать, что творится у него в душе?
В памяти Анны всплывал Фред из детства.
«Зачем? Чтобы ты мне снова солгала, княжна Раевская?»
Пустой взгляд чужестранца, надменный ледяной голос – таким она его запомнила. Вполне логично: из несерьезного, избалованного мальчика Фред вырос в бессердечного юношу, искушенного страстями и авантюрами. Сама наружность Гриндора подтверждала догадку Анны. В чертах его лица юношеская нежность превосходно сочеталась с твердой мужественностью. Тонкие, изогнутые в улыбке фигурные губы, такой же тонкий чуть крупноватый нос, белая иовелийская кожа, большие голубые глаза под сенью черных ресниц… Сама того не желая, Анна им любовалась. Она смотрела на Фреда неотрывно, без тени стеснения, как смотрят на головоломку, которую никак не могут разгадать. Он заметил ее взгляд, но это нисколько не сковывало его. Стало быть, ее внимание было ему наградой. Точно, спектакль! Теперь Анна была в этом уверена.
- Ну что же, Мария, кажется, ветер немного угомонился, - сказал Гриндор, намекая всем, что ему наскучило сидеть за столом, - Не угодно ли вам будет отправиться на поиски рынка прямо сейчас?
- Только мне нужно будет ненадолго зайти к себе.
- Я буду ждать вас на улице, у дверей.
Снова иголка в сердце. Кровь засочилась по блестящему металлу. Ненависть закипела в глазах Анны. На том же самом месте вчера он ждал ее. Она не могла не заметить этого укола. Но не дав Анне опомниться, Маша подхватила ее под локоть и поволокла за собой в номер. Слишком быстрая, энергичная походка выдавала в ней приятное волнение. Закрыв за собой дверь, Маша прижалась к ней спиной и несколько раз вздохнула. Глаза девушки сияли. Анна стояла напротив и смотрела холодно, даже с укоризной. Опомнившись, Маша как ни в чем не бывало стала разыскивать свою сумочку.
- Что же, душечка, ты пойдешь с нами? – спросила она, страстно желая услышать отрицательный ответ.
Анна не стала ее разочаровывать.
- Нет, я буду очень занята сегодня.
- Что ж, досадно, - Маша одевалась перед зеркалом, пытаясь шарфом закрыть дыры на пальто. Наконец она не выдержала взгляда Анны обращенного на нее через зеркало, и обернулась, - Ну чего ты смотришь на меня, как на врага?
- Вовсе нет. Просто мне на память пришел наш давешний разговор о феминизме, тот, что был до встречи с бандитами.
- Ну?
- Я поражена собственной прозорливостью: не прошло и двух дней, как ты уже бежишь на край света вслед за первым встречным смазливым мальчишкой. То же мне, феминистка!
- Да что с тобой сегодня! – Маша вспыхнула.
Анна пожала плечами и прошлась по комнате. Из своих вещей она достала носовой платок с кружевом по краю и положила на стол перед Машей.
- Что это значит?
- Это все к тому же разговору. Можешь начинать вышивать его инициалы.
* * *
Вложив руки в карманы шинели, Фред бродил по улице вперед-назад, в ожидании Маши. В его глазах сверкали возбужденные искорки. Так невольно сверкают глаза у игрока в покер, осознавшего, что у него вот-вот выпадет флеш-рояль.
Ветер успокоился, а небо заметно посветлело. С крыши ритмично капало. До Фреда донесся скрип двери гостиницы.