- О, я буду вам очень признательна. Но что же такого гениального в трудах этого человека?
- Если кратко (подробно вы можете прочитать это в книге, которую я вам передам), Краун разделил всю историю развития общества на несколько ступеней: дикость, то есть времена родовых общин, рабовладение, феодализм, капитализм, социализм и коммунизм. Общество последовательно переходит с одной ступени на другую. Мы с вами живем в век капитализма. Вы можете увидеть это на ярком примере Ауры. За минувшие десятилетия там были построены заводы и фабрики, расширены колонии на Востоке, монархия была ограничена парламентом. У вас на родине, в Коронии, наблюдается тот же процесс, хотя и несколько медленнее. У нас же в Иовелии все иначе. Мы – отсталая страна, которая застряла в феодальной эпохе. Капиталистические институты у нас, конечно, имеются, однако ж развиваются они плохо, очень медленно из-за обилия анахронизмов в экономике и политике. Это происходит вовсе не из-за того, что мы, иовелийцы, представляем собой какой-то пропащий безмозглый народ. Дело в нашей системе. Королевская власть, церковь, национализм, гнет традиций – все это искусственно тормозит развитие. Единственный наш выход революция и полная перестройка общества на справедливых началах.
- И как это сделать? Господин… то есть товарищ Краун дает ответ? – спросила Маша.
- В трудах товарища Крауна формулировки весьма размыты. Здесь нам с вами лучше всего обратиться к другому мыслителю – товарищу Штефану Келлеру.
- Никогда не слышала.
- Это и понятно. Работы Келлера так просто не сыщешь, он ведь вне закона. За его голову король Герхард обещает пятьдесят тысяч иллотов – целое состояние.
- Так этот Келлер наш с вами современник?
- Да. Ну так вот. Келлер довел идею Крауна до более практических форм. Он пишет, что Иовелия – страна принципиально иного типа. Наша отсталость – это в то же время наша сила. Только совершенно задавленный, донельзя униженный народ способен все-таки восстать, все-таки решиться на низвержение самодержавия. В Коронии, а тем более в Ауре, жить хоть и тяжело, а все-таки возможно. Иовелия же – полнейший мрак. Простому иовелийскому рабочему терять нечего. Он легче представителей других наций может решиться на восстание. И когда это наконец случится, когда Революция спасет Иовелию, настанет совершенно другая жизнь. Еще Краун писал, что подобные изменения, как смена общественного уклада, не проходят бесследно. Весь остальной капиталистический мир содрогнется, и вполне вероятно, что вслед за иовелийским, восстанет и коронийский трудовой народ, и блекфордский, и даже аурийский! Если эксперимент будет успешен (а я верю, что будет), он приведет к созданию мировой социалистической системы!
Все, что я вам сейчас рассказал, слишком скомкано, чтобы вы поняли сполна. Подробно все изложено в двух книгах Михаэля Крауна «Правде» и «Новом мире». «Правда» посвящена обличению жестокого и несправедливого строя в Иовелии. «Новый мир» – это уже что-то вреде баллады, во многом, как считает большинство, утопической, о построении коммунизма. Краун ратует за отмену частной собственности, при отсутствии которой людям нечего станет делить, все будут равными и свободными. Представьте только: люди всего мира восстают против несправедливости в едином порыве свободы, один за другим. Старые режимы падают, границы стираются, и остается только одна нация – люди. Религий нет, традиций нет, а вместе с ними предрассудков, войн, интриг. Прекрасные люди с чистыми сердцами и мыслями вместе трудятся на благо следующих поколений!..
Фред не мог усидеть на месте. Он забыл, что говорить следует шепотом, вскочил, махал руками, и будто сиял изнутри от воодушевления. В эту вдохновенную минуту, он был воистину прекрасен. Маша смотрела на него с таким восхищением, которого удостаивается далеко не каждая театральная прима.
Выбившись из сил, Фред взглянул на свою слушательницу, и, заметив на ее лице неподдельный восторг, опустил глаза. Подобный взгляд у женщин был ему отлично знаком. Гриндор польщенно улыбнулся от осознания, что Маша им очарована. Отлично. В таком состоянии человек верит всему, что ему говорят, а значит и агитация удалась. Только это ему и было нужно.
- Вы, конечно, можете сейчас обвинить меня в ребячестве, - сказал Фред вернувшись на скамейку, - Но я в самом деле во многое из этого верю, и вижу тому подтверждения в повседневности.