- Я тоже верю. Если это и ребячество, то я его разделяю.
Фред обратил на нее долгий, полный надежды, взгляд, а потом мотнул головой, будто отказываясь от какой-то идеи.
- Но теперь я знаю вашу тайну, - продолжала Маша, игриво улыбаясь, - Я знаю, что вы настоящий поклонник Михаэля Крауна. Он для вас кто-то вроде пророка.
- Каюсь, это правда, - Фред снова опустил глаза в своей очаровательной манере, - Я сейчас скажу вам кое-что забавное. Один мой товарищ однажды заметил, что я имею с Крауном некоторое внешнее сходство. В душе я этим страшно горжусь. Все, теперь можете надо мной смеяться!
- И вовсе я не стану смеяться. Напротив, я нахожу это милым.
- Спасибо. Только Карлу не говорите. Он меня засмеет.
- Ах так! – Маша лукаво улыбнулась и прищурилась, - Хорошо, Карл ничего не узнает, но…
- Но?…
- …Но при одном условии: возьмите меня послезавтра с собой!
Фред отпрянул. На его лице изобразилось неприятное удивление. Безусловно, он желал, чтобы его речи возымели на Машу сильное впечатление, приблизили ее к революционной идее, но не настолько же! Гриндор и без того рисковал, соглашаясь присутствовать на собрании. Брать с собой Машу было бы обременительно.
- Послушайте, это не шутки, - затараторил он, - Это опасно. На собрании будут обсуждаться противоправительственные вещи. А если о нем станет известно властям, и нас арестуют? Я не хочу, чтобы вы были в этом замешаны.
- Я ожидала такой ответ. Значит пойду без вас. В конце концов я же все равно знаю адрес.
Фред вытаращил глаза. Он никак не ожидал, что его так легко обставят.
- Какая вы однако, извините, чертовка!
- Ну так что же, возьмете вы меня с собой?
- Будто бы у меня есть выбор.
Увидев сколько досады отразилось на лице Фреда, Маша рассмеялась. Она была невероятно довольна собой – послезавтра она шла на первое в своей жизни тайное собрание революционеров.
8. Поиски
После ухода Маши, Анна никак не могла успокоиться. Она сидела на кровати, нервно заламывая пальцы. Злой прищуренный взгляд упирался в пол, будто желая прожечь его насквозь.
«Подлец! Он это все нарочно. Хочет поссорить нас. Играет моими чувствами… В высшей степени невыносимо!»
Анна подошла к зеркалу на шкафу, в которое совсем недавно смотрелась Маша. Из-за мутного стекла с почерневшими от влажности краями на Анну глядело сжавшееся в бессильной ненависти существо. Она фыркнула. Давно Анна не казалась самой себе настолько некрасивой. Она всегда любила свою внешность, но сегодня, ее взгляд исказился. Белокурая? Нет, бледная поганка. Стройная и статная? Нет, тощая дылда. Пронзительные серые глаза? Нет, злые и бесцветные. То ли дело Маша. Сама свежесть, сама женственность. Весна на фоне зимы, роза на фоне кактуса…
«На его месте я тоже выбрала бы ее… Да что я, в самом деле, совсем обезумела?» - тут же отругала себя Анна, - «Какой стыд! Это начинает походить на зависть. Хуже – на ревность! Нужно заняться делом, чтобы не думать об этих двух… Да, нужно заняться делом.»
Анна оделась и спустилась в холл. С утра здесь было тихо и безлюдно, только мальчишка, который вчера помогал им нести чемоданы, оттирал пол возле стола от пятен мерзкого происхождения.
- Привет, ты ведь Билли?
- Да, госпожа, - хрипло отозвался мальчик, утирая нос рукавом грязной рубахи.
- А сколько тебе лет?
- Тринадцать, госпожа.
- Почему ты работаешь здесь, Билли?
Он всполоснул щетку в ведре с мыльной водой и грубовато ответил:
- Нужно же мне что-то есть.
- И хорошо тебя кормят?
- Что заваляется на кухне, тем и кормят.
- У меня есть к тебе дело, - Анна аккуратно отодвинула ведро от мальчика, - Я дам тебе пять золотых, и ты сможешь купить себе конфет и хлеба, если проводишь меня по одному адресу.
Билли швырнул щетку в ведро и встал, отряхивая колени.
- Конечно, я могу! – в его глазах просияла плутоватая улыбка, - Я город как свои пять пальцев знаю.
- Портовый переулок, 20. Знаешь где это?