Слова Гриндора были хороши, им хотелось верить, но внутренний голос Карла продолжал противиться агитации, поэтому он возразил:
- Вот как раз равенство меня больше всего и волнует. Если люди рождаются с разными способностями, то следовательно, и жить они должны в соответствии со своими способностями. Стало быть, о каком равенстве может идти речь. Полное равенство и гармония это уже из разряда религии – Царствие Божие на земле.
- В твоих словах есть логика. Если общество будущего будет избавлено от отвратительных классовых конфликтов современности, то мы сможем развиваться с небывалой скоростью в сферах техники и искусства, и быть может, когда-нибудь построим, так называемое, Царствие Божие, - Фред чувствовал упоение от собственных слов, - только оно будет уже не царствием а республикой. Лишь за республиканской формой правления стоит будущее. Но дело даже не в этом. Сам человек, его нравственный облик станет иным. Когда не станет неравенства, не станет подлой эксплуатации одного человека другим, тогда непомерная гордыня, хамство и подлость, столь привычные для нашего общества, станут очевидными пороками и начнут искореняться.
Карл резко мотнул головой. Давешняя злоба снова вспыхнула у него внутри.
- Складно говорите, Фридрих, - произнес он, снова остановившись и глядя собеседнику прямо в глаза, - Вот только слова ваши не вяжутся с поступками. Вы хотите искоренить то, что сами и проповедуете: вы – эксплуататор, потому что призываете мирных людей на кровавую революцию, которая непременно их убьет, а вас сделает героем. Вы – хам, потому что относитесь к людям, которые слабее вас, таким, как я, с отвратительным снисхождением. И наконец, вы – подлец, потому что не уважаете женщин. После всех ваших выходок не смейте говорить со мной о добродетели!
Гриндор усмехнулся. Неизвестно, задели его слова Карла, или он просто сделал для себя окончательный вывод на его счет.
- Вот, оказывается, как выглядит наша идея в твоих глазах, - сказал он, нарочно переводя тему с себя на революцию, - Что ж, это не имеет значения. Понимать или не понимать социализм – воля твоя. Я вижу теперь, что ты его понимать не хочешь. Быть может, я не лучший учитель, но итог один – более к этой теме мы не вернемся, - и добавил, - Сегодня я нагулялся до боли в ногах, давай присядем передохнуть где-нибудь здесь, на пристани.
Шварц опустился на деревянный ящик рядом с другом и устремил взор на черную воду, плещущуюся у его ног. Фред закурил. Снова. Карлу подумалось – с тех пор, как они приехали в Блекфорд, Гриндор курил постоянно.
- Знаешь, зачем я взял тебя с собой? – неожиданно спросил он, задумчиво обламывая носком сапога ледяную кромку, покрывающую камни у самой воды. И сам же ответил, - Потому что ты, Карл – моя совесть. Ты всегда возвращаешь меня на землю, если я взлечу слишком высоко. Сегодня я забылся, а твоя пощечина меня отрезвила.
Настроение Фреда и раньше имело удивительную способность меняться за мгновение, но сегодня его переменчивость била все рекорды. Только что веселый и вдохновенный, сейчас он был печален, даже подавлен.
- Может уже расскажете, что с вами творится? – спросил Карл.
Фред посмотрел на него, будто задумался, насколько он доверяет другу, и пожал плечами, решив, что доверяет достаточно.
- Неужели не видно? Я невыносимо люблю.
- Опять? И что с того? – недоверчиво фыркнул Карл, - У вас за одно только минувшее лето было больше влюбленностей, чем у меня за всю жизнь! Актрисы, певички, танцовщицы, просто разгульные девицы, Майя Гольдшмидт, в конце концов…