- Да, господи, это все не то! Ты уже не маленький и должен понимать разницу между любовью, влюбленностью и просто связью. Это ведь совсем разные вещи! Я говорю именно про любовь.
- И в чем же по-вашему разница между влюбленностью и любовью?
- Влюбленность приятна и беззаботна. От нее и краски ярче, и дышится легче. Она словно приятный хмель: кружит голову, но развеивается через время. Встречая на своем пути преграды, влюбленность не выдерживает их и умирает. Так было у меня с Майей. В ноябре я бредил ею, но теперь… Если бы ты не напомнил, я б и не подумал о ней.
С любовью все иначе. Это чувство, которое срастается с сердцем. Как бы не желал, я не могу от нее избавиться. Это незаживающая рана: можно на время впасть в забытье, но потом все равно очнешься от боли. Да, мне любовь доставляла только боль и муки. Полгода назад мне показалось – отпустило. Я отвлекся, перестал вспоминать об этой девушке. Я думал – вот оно, освобождение, наконец-то! Но нет. Вчера я увидел ее снова – не отпустило. Я врал сам себе.
- О ком вы говорите? – мучительно выдавил Карл.
- Можешь успокоиться: это не Мария, а ее подруга Анна. Моя Аннушка.
Карл облегченно выдохнул, будто смертельный снаряд пролетел в сантиметре от его головы.
- Так вот оно что. Но тогда зачем вы ведете себя как дурак? Если вы любите Анну, зачем приглашаете на свидание ее подругу, а ее саму вовсе не замечаете?
Гриндор посмотрел на друга глазами полными отчаяния, блестящими от табачного дыма, ветра и безысходного страдания.
- Потому что я не знаю, что мне делать! – хрипло пробормотал он, - Ты когда-нибудь любил женщину, которая тебя презирает? – Карл отрицательно мотнул головой, - Вот и я – нет. Я люблю ее с детства, я три года писал ей письма, не надеясь получить ответ. Думал, может они ей не доходят, может их от нее прячут. Оказалось, все мои письма дошли. Но вот в чем дело – Анна их сожгла. Сожгла мои мысли, признания, сомнения, страхи. Моя любовь для нее мусор, Карл!
- Женщина может быть так бессердечна, только если вы ее чем-нибудь обидели.
Фред понурил голову.
- Да, обидел. Я не поверил ей. Назвал лгуньей. Лишь сегодня мне доподлинно стало известно, что Анна меня никогда не обманывала. Знал бы ты, как мне стыдно теперь!
- От стыда есть только одно лекарство – попросить прощения, - рассудил Карл.
Фред швырнул недокуренную папиросу в море. Лицо у него было как у незаслуженно наказанного обиженного ребенка.
- Я тысячу раз просил у нее прощения в письмах. В тех самых письмах, которые она сожгла! Согласись, это жестоко.
- А вы не думали, что Анна вас просто не любит? Не думали, что вам стоит оставить ее в покое?
Фред резко обратил на него глаза полные холодного бледного страха. Никогда еще Карлу не приходилось видеть принца таким беспомощным. Гриндор спешно искал опровержения страшным словам Карла.
- Если бы не любила, не вышла бы прошлой ночью ко мне на встречу! – воскликнул он.
- Так вам все-таки удалось поговорить?
- На самом деле нет, - Фред вздохнул, - Я увидел ее и не смог связать даже пары слов.
- Хотите сказать, вы оробели перед девушкой? Это вы-то?
- Да, представь себе! Она не дала мне и рта раскрыть, а я будто враз забыл все языки. Смотрел на ее лицо, ее невероятные золотые локоны и с трудом понимал смысл слов!
Он нервно откинул волосы с лица и перевел дыхание.
- Ты не представляешь, какая она, - продолжал Фред, глядя во тьму, - Я таких не встречал больше. Эта внешняя хрупкость и поразительная внутренняя сила... я не могу представить женщины прекрасней. Анна – мой идеал, мое божество. Когда-нибудь я измучаюсь страстью настолько, что замертво упаду к ее ногам.
Карл не верил своим ушам. Неужели ветреный избалованный Фред Гриндор произнес сейчас эти слова? Это не было похоже на пустую тираду. Фред действительно был влюблен и сам был не в силах совладать с необъятным чувством. Любовь, словно неуправляемая, неведомая сила, переполняла и душила его изнутри. Он безнадежно смотрел вдаль, а туман над морем рисовал перед его глазами образ Анны.