Карлу стало жалко друга, но сам он был так же беспомощен. Он понимал, что должен дать Гриндору какой-то совет – один он явно не справится, но понятия не имел, какой: писать стихи о любви и что-то в ней понимать – вещи разные.
- Я честно не знаю, чем могу быть вам полезен в этом деле, Фридрих. Могу посоветовать одно: не играйте, будьте с ней честным. И оставьте Марию в покое. Она ни в чем не виновата, не заслуживает роли пешки в вашей игре.
- Будь спокоен, я уже понял, как обманулся насчет Марии, - сказал Фред с досадой, - Я хотел, чтобы Анна приревновала меня, только и всего, но, кажется, оказал себе медвежью услугу…
- О чем вы?
- Не важно. Скажу только: эта твоя Мария – черт в юбке. Смелая, упрямая и умеет добиваться целей. Я из-за нее проблем не оберусь теперь.
Карл обеспокоился, но расспрашивать не стал. Фред виновато отвел глаза под тяжелым взглядом Шварца.
- Ладно. В любом случае, сделанного не воротишь. Но больше это не повторится. Я обещаю.
Карл не ответил. Он верил обещаниям Гриндора.
10. Музыкальный вечер
Анне было не суждено отправиться на поиски отца и сестры на следующий день. Утро они с Машей провели в разбирательстве с госпожой Лавинией, хозяйкой гостиницы. Идея принадлежала Маше. Она считала, непременно следует заявить о том, что в их номер кто-то зашел без спроса. Анна изначально была против этой затеи, ведь фактически виновата была только Маша: это она забыла запереть дверь на ключ. Однако Маша высказала предположение, что возможно и закрывала дверь, она не помнила точно. В таком случае, они действительно имели право предъявить хозяйке претензию.
Госпожа Лавиния оказалась опытной женщиной. Она знала свои права и еще не такое в жизни повидала. Она пришла в номер, увидела, что все уже прибрано, дверь не взломана, к тому же старая фотография не являлась чем-то материально ценным. Полиция так и так не нашла бы тут состава преступления. Исходя из этого, госпожа Лавиния признала инцидент исчерпанным.
Маша была очень расстроена и зла на хозяйку гостиницы, «типично буржуазную особу», как она выразилась. Она собрала бы вещи и съехала из «Тихой гавани» в тот же день, но ее останавливали два обстоятельства: во-первых, она не знала города, а значит и другой хорошей гостиницы, а во-вторых, не хотела терять удивительно приятную возможность общения с Рихардом Винтером, который снился ей всю минувшую ночь.
Анна не проявляла особой инициативы к происходящему, хотя ее оно касалось непосредственно. Она наперед знала, что никто не станет искать украденную фотографию. Она злилась на Машу за беспечность, но еще сильнее злилась на себя, потому что отлично знала, в чем на самом деле кроется корень ее размолвки с подругой. Как только госпожа Лавиния ушла, Анна легла на кровать и отвернулась к стенке.
- Ну что ты, душечка? - Маша села рядом с ней и погладила подругу по спине.
- Мне нынче нездоровится, - угрюмо отозвалась Анна, - Полежу немного и отправлюсь по второму адресу.
- Может быть не стоит? Последние два дня ты сама не своя: молчишь, не ешь ничего, выглядишь расстроенной. Ты беспокоишь меня, Аня.
- Я в порядке. Это все Блекфорд. Видимо, мне не подходит влажный климат.
- Но ты ведь собираешься остаться здесь жить?
Анна не ответила, только тяжело вздохнула.
- Постарайся поспать, пожалуйста. - Маша заботливо натянула на плечи подруги плед и вышла из комнаты, чтобы не мешать.
Маша считала себя хорошей подругой, и как хорошей подруге, ей следовало сделать что-то для Анны. Она не обижалась на нее за вчерашнюю выходку с платком. В последние дни она вообще воспринимала происходящее очень несерьезно. Все казалось Маше прекрасным и забавным, даже обиды. Она была очарована путешествием в другую страну (ведь она выехала из Иванограда первый раз в жизни), очарована неожиданным вниманием со стороны красавца-революционера и собственными чувствами к нему.
В холле гостиницы внимание девушки привлекло объявление, висящее на двери, ведущей на лестницу:
Еженедельно по субботам
только у нас