- Принять мою помощь, значит, для тебя позор, зато не позор заявлять подобное! Тоже мне мечта! Ты непростительно наивна, Аннушка, если думаешь, что в судьбе портовой актрисы может быть что-то благородное и эстетическое. Я в своей жизни видывал достаточно, и знаю, что бедная актерка все равно, что публичная женщина.
Анна побледнела. От гнева на глаза выступили слезы.
- Боже! Я думала, вы уже не сможете оскорбить меня сильнее!.. Думаете, я пропаду? Да даже если и так, вам-то что с того?
Гриндор метнул на нее новый отчаянный взгляд. Он придвинулся к Анне совсем близко, сжал ее холодную руку и заговорил очень сбивчиво, путаясь в словах, будто враз забыл знакомый с детства коронийский язык.
- Мне с того много что!.. Твоя судьба меня волнует сильнее, чем что-либо еще в мире. Я люблю тебя.
На мгновение все звуки стихли для нее, и остался один его горячий шепот с запахом виски: я люблю тебя… я люблю тебя… Глаза Анны помутнели, до того она хотела этому верить.
- А я вам не верю, - сказали ее губы.
Гриндор отстранился.
- Справедливо, - он швырнул на стол измятую голубую купюру за свой виски и выбежал прочь из залы.
С каменным лицом Анна доедала пирожное. В ресторанчике стало еще теснее. Кроме постояльцев на огни вечеринки сбежались совершенно посторонние люди с улицы. Голоса становились громче, запах спирта все сильнее. Свободных столиков уже не осталось. Какая-то женщина с ярко накрашенными губами то и дело бросала в сторону Анны нетерпеливые взгляды. Анне стало стыдно одной занимать столик. Для нее не было больше ни одного повода оставаться на музыкальном вечере. Маша и Карл затерялись в толпе. Зачем их ждать? У Анны снова кружилась голова. Ничего сейчас она не желала больше, чем упасть на подушку и заснуть.
Номер, который занимали Анна и Маша, располагался на третьем этаже, номера же Гриндора и Шварца находились на втором. Время было уже позднее. Тусклым лампам не удавалось развеять полумрак. Гостиница наполнилась тишиной, слышались только отголоски музыки снизу. Анна в полусне шла по лестнице как раз мимо второго этажа, когда вдруг полностью пробудилась, услышав два взволнованных голоса, говорящих по-иовелийски. Мужской голос принадлежал Гриндору. Анна остановилась послушать, выглядывая из-за угла.
Фред стоял возле двери своего номера рядом с молодой черноволосой женщиной. Она была болезненно худа. Анна заметила это, несмотря даже на то, что женщина стояла к ней спиной. На полу возле незнакомки Анна увидела небольшой потертый чемодан. Фред выглядел пораженным. Он время от времени тяжело вздыхал и запускал руки в волосы. Его глаза бегали, но не от страха, а скорее от нетерпения.
- Значит это правда. Мне не показалось тогда… Сумасшедшая, ты сумасшедшая! – воскликнул Гриндор и взял лицо девушки в свои ладони, - Он ведь твой муж и мой друг!
- Мне все постыло, миленький! – всхлипнула она и прижалась к груди Фреда, - Делай со мной что хочешь, домой я не вернусь! Я не люблю его, я твоя, только твоя с той ночи и до самой моей смерти!
Гриндор гладил ее по голове и спине.
- Как же все спуталось… - бормотал он, - но что уж теперь… Пойдем, Берта.
После того как темнота гостиничного номера скрыла Гриндора и Берту, Анна еще несколько минут стояла на своем посту и ждала, что будет дальше. Она ожидала, что женщина вскоре пойдет восвояси, ведь не мог же Гриндор провести ночь с женой своего друга – он сам ее так назвал, но женщина никак не выходила. Анна набралась смелости и подошла к двери. Тихо. Они либо молчали, либо говорили шепотом. В другом конце коридора с грохотом хлопнула дверь. Анна вздрогнула и будто опомнилась. Что она делает? Она пытается услышать, но что?.. Ей стало так стыдно за себя перед собой же, что побагровели щеки.
Анна снова ощутила непреодолимую потребность выплеснуть куда-нибудь поток чувств. Они давили ей горло и тянули бежать без оглядки. Она бросилась к себе в номер, зажгла лампу, нетерпеливо выдернула из ящика тетрадь, изрядно измяв ее, и стала писать резким неаккуратным почерком.
«Мерзавец! Чудовище! Лжец! В кого он только превратился?! Что для такого человека значит признаться в любви? Ничего. Он говорит «я люблю тебя» каждой проститутке! Он унизил меня этими словами. Только такая идиотка, как Маша может поверить ему, но я – никогда. Солнце, спаси меня от этого стыда! Вокруг меня порок, грязь. Я презираю Фреда Гриндора. Я презираю Машу. Я презираю свою семью. Я презираю себя из-за своего положения. Я хочу избавиться от этого, но как? КАК?»