– Видимо, я не настолько умна, и, действительно, не подумав, поторопилась с выводами. Не нужно было принимать приглашение в гости. Смотришь, и ничего бы не случилось.
– Если ты передумаешь и примешь наше предложение, отец, если не сам оплатит твоё лечение, то поможет как адвокат.
– Спасибо за откровенность. Я не приму ваше предложение, и не рассчитываю на вашу помощь.
– Не делай из меня бездушного монстра. Я ни нянька, ни сиделка. Что я могу сделать полезного? Могу помочь деньгами, но это всё. Обойдёмся без истерик и взаимных упрёков. Ты хочешь, чтобы я тебе лгал?
– В этом нет необходимости. Не будет истерик и упрёков, и надобности во лжи тоже не будет. Мы просто забудем, что когда-то были знакомы. Мне нужно было прервать наше знакомство, когда я вернулась с отдыха. У меня за спиной не стоит куча поклонников, но и ты не герой моего романа. Я с самого начала сказала тебе об этом. Если честно, меня ещё никто так не разочаровывал как ты. Уходи.
– Я тебя понял. Принёс фрукты. Куда поставить?
– Можешь забрать с собой. Обо мне есть кому позаботиться.
Вадим ушёл, а Ирина вспомнила разговор его родителей. В нём, действительно, не было ничего необычного, кроме цинизма. Она надела наушники, включила музыку и услышала голос Лепса:
«За тобой, не закрывая дверь,
Я живу уже который год.
И с тех пор, отсчёт моих нечаянных потерь
Остановленный кого-то ждёт.
Опять метель, и мается былое в темноте.
Опять метель, две вечности сошлись в один короткий день…»
Слёзы сами побежали из глаз, но не долго – в дверь тихо постучали.
– К тебе можно? – спросил молодой человек и, не дожидаясь приглашения, вошёл в палату, пододвинул стул к кровати и сел. – По какому случаю слёзы? Доктор сказал, что всё стабильно, хотя и сложно.
– От того, что всё сложно, мне, за мою несговорчивость, дали отставку, отказали в помощи, хотя неделю назад собирались делать предложение, – ответила Ирина, понимая, что ей знакома эта манера разговора.
– Грустно, но не смертельно. Посмотри на это с другой стороны. Тебе нужны вздохи и сочувствующие взгляды каждую минуту вместо помощи? Тебе нужен рядом оптимист. Если он на эту роль не тянет – слёзы напрасны.
– Мне в декабре исполнилось двадцать четыре года, и мы это дело решили отметить с сестрой и её парнем в клубе. Там мы с ним и познакомились. Знаешь, не то, чтобы он мне понравился. Вадим был не похож на нас. Молодой человек из прошлого века – умный, культурный, ненавязчивый, разносторонний. Познакомил меня с родителями. Как же хорошо, что мы с ним даже не целовались. На душе не так тошно. Теперь не знаю, что было бы лучше: выйди я за него замуж или попади в нынешнюю ситуацию. И то, и другое трагедия, – говорила с грустью Ирина, как-то забыв, что перед ней незнакомый человек
– И что же такого случилось, что можно сравнить с ДТП?
– Если коротко, то мою кандидатуру приняли, руководствуясь покладистостью и удобством, добавив к этому образование, работу и отсутствие жилищных проблем. Меня выбирали для принца не как принцессу, а как удобный диван для любимого сына, инкубатор для внука. По-другому не скажешь. После месячного знакомства мне готовы были сделать предложение, а я должна была как можно быстрее родить ребёнка. Но самое циничное в том, что ребёнок мог родиться с генетической патологией и они все об этом знали. Для них было важно само рождение внука, а не его здоровье. Я была в бешенстве. Можно было вызвать такси, но я решилась пройтись и доехать на маршрутке. Вот и доехала.
– Он приходил к тебе?
– Приходил. Ася старалась оттянуть его визит. Мои слёзы были не от его визита, а скорее от песни, которую я слушала. Ты вообще кто? Как-то незаметно я нагрузила своими проблемами человека, с которым даже незнакома. Извини.
– Андрей Платонов, – представился он, и Ирине показалось вновь что-то знакомое в его внешности и голосе. Одни карие глаза говорили о многом.
– Ты родственник Романа? – спросила она.
– Я его старший сводный брат, – ответил он, отодвигая пакет оставленный Вадимом и придвигая стул ближе к кровати. – Когда моей мамы не стало, отец лишь временно принял меня в семью, а потом отправил учиться в Англию. Там я провёл шесть лет. Теперь я работаю в его компании, вхож в дом, но дружбы особой между нами нет. Я иногда думаю, что он сделал всё правильно. Наша разница в возрасте в четыре года в то время могла навсегда нас рассорить. Теперь мы взрослые и на всё смотрим по-другому, а моё образование позволяет мне работать там, где хочу. Здесь и сейчас я по собственной инициативе. Роман сказал: тебе помогает сестра, а вот друга нет. Можно, я на время стану для тебя сопровождающим? Я не знаю немецкого языка, но я отлично говорю по-английски.