– Тебе стоит тоже отдохнуть. Я под присмотром. Теперь меня не бросят, пока не отработают деньги, – улыбнулась она.
– Я тебя голодной не оставлю. Мне пообещали транспорт, и мы с тобой сможем прогуляться, перекусить, поговорить. Прошу тебя: не кисни. Лучше попроси у небесной канцелярии сухой и солнечной погоды.
Через три часа они уже сидели в небольшом ресторане и обедали. Аппетит у обоих был хороший. Поздний ужин ещё на родной земле был, по меньшей мере, часов двенадцать назад. На обратном пути Ирина попросила Андрея рассказать о себе.
– Тебе интересна моя жизнь с самого рождения? – спросил он.
– Расскажи всё, что посчитаешь нужным.
– Платонов приехал к нам в районный центр с однокурсником перед Новым восемьдесят девятым годом. Места у нас красивые, кругом леса, да и не глухомань. Мама с ним познакомилась в нашем доме культуры, где на балу была Снегурочкой. Начался короткий роман. Он обещал вернуться, когда мама сдаст экзамены, получит диплом в педучилище, на прощание, подарив медальон. Он не приехал, но писал письма. Мама сдавала экзамены, будучи беременной. Я родился двадцать пятого сентября, когда ей было девятнадцать. Отец приехал и даже дал мне свою фамилию. Я всегда знал, что у меня есть отец, но живёт он в областном центре в другой семье. Приезжал редко, а деньги присылал регулярно. Думаю, будь он плохим, дед бы его не принял, а он был в хороших отношениях с отцом. Мама о нём говорила мало и неохотно. Теперь я понимаю почему. Что можно рассказать о человеке, которого и знал мало, и видел редко. В школу я пошёл в шесть лет. Мне исполнилось десять, когда умер дед, и мы остались вдвоём. А когда мне исполнилось пятнадцать, у мамы обнаружили рак. Болезнь была запущена, лечение оказалось бесполезным, и она быстро сгорела у меня на руках. Шестнадцать мне исполнилось в сентябре, а в октябре её не стало. У нас были дальние родственники, но никто не хотел брать меня под опеку. Я не был паинькой, но и не был хулиганом. Я был как всё. Мне нужно было либо найти отца, либо смириться с детским домом. Я выбрал первое – это было несложно. В его жизни тоже были трагедии. Его жену шальная пуля лишила жизни, когда они мирно ужинали в ресторане. Роману было всего три года. Года три его воспитывала няня. Отец женился на Елене Анатольевне, и она стала матерью для Романа. Меня он перевёз в свой дом в начале ноября. Я не рассчитывал на тёплый приём и готов был терпеть всё, лишь бы жить в семье. Отношения с братом Романом не сложились как-то с самого начала. Мне шестнадцать лет, ему – двенадцать. Кроме разницы в возрасте были и пробелы с воспитанием. Он привык к тому, что он единственный ребёнок и не хотел принимать меня. Была скрытая война с диверсиями, правда, без травм. Я оканчивал одиннадцатый класс и сдавал ЕГЭ в новой школе, ещё не зная, что в сентябре поеду учиться в Англию. За меня решили, где учиться. Сейчас я понимаю, что это было сделано правильно, а в то время, считал, что от меня просто избавились таким образом. Три года учёбы в университете, работа, два года магистратуры в ста километрах от Лондона. Я улетел в две тысячи шестом и прилетел «на побывку» только в одиннадцатом. Отец предложил мне остаться, но у меня был контракт на три года и я на год вернулся назад, – говорил он, катя коляску с Ириной вперёд. – Знаешь, когда в двадцать три у тебя за плечами профессия и небольшой опыт, ты воспринимаешь брата студента иначе и у него к тебе меньше претензий.
– Значит, у тебя всё хорошо? А как с личной жизнью? Тебя действительно устраивают отношения без обязательств? – с интересом спросила Ирина.
– Устраивают. Возможно, я не встретил ту единственную, от которой снесло бы крышу. Знаешь, я уже влюблялся сам того не осознавая, когда был на побывке, но мне дали отставку. Это немного неприятно. Приблизила, а потом оттолкнула без всяких объяснений. Я никогда не обнадёживал, не обижал, не давал каких-либо обещаний, но и меня никто так не цеплял. Это не похоже на страсть. Чувство необыкновенное, его словами не передать. Мы были знакомы всего несколько часов. Многое стёрлось в памяти. Сейчас я её редко вспоминаю, помню лишь белое платье и синие глаза. Все остальные отношения мне не приносили счастья. Были длительные и короткие, была минутная страсть, удовольствие, но не было полёта.
– Может, девушка не строила иллюзий на ваши дальнейшие отношения. Ты говорил ей о том, что уезжаешь, но через год вернёшься? – с интересом спросила Ирина.
– Не помню. Скорее всего, я ей просто не понравился, другой причины я не видел.
– Причин может быть множество. Возможно, не хотела привязываться, может, разочаровал или сказал что-то.