– Спасибо. Хорошего вечера.
Ирина подходила к своей машине, когда её догнал Андрей.
– Ирина, ты как? – спросил он участливо.
– Я в полной заднице! – с вызовом ответила она. – Хочешь подробностей? Посмотри запись с камер и всё станет понятно. Хорошо, что пролили шампанское, видимо яда в таком объёме не нашлось. Я представляю, что она может устроить, согласись я с тобой встречаться. Извини, мне нужно ехать.
– В чём ты сегодня пытаешься меня обвинить?
– Лично к тебе претензий нет. Можешь спать спокойно, если сможешь. «Ника не вела бы себя так, будь они вместе, – думала она по дороге домой. – Теперь ей что от меня надо? «Милые бранятся, только тешатся» – это про нас. Мы всё время находим в разговоре подтекст. Может, плюнуть на всё и принять его предложение? Возможно, находясь рядом, мы не будем такими категоричными и научимся принимать друг друга не пытаясь изменить? Нужно найти повод и рискнуть».
Рискнуть не получилось. Курьер принёс Ирине Богдановой пакет прямо на работу. Вскрыв пакет, она увидела присланный журнал «Городская хроника». Ирина не читала раньше подобные издания. Она считала, что вторжение в личную жизнь кого-то – преступление морального характера, но на обложке этого номера она увидела фото Андрея и Ники. Она открыла журнал и на развороте прочла статью «Предложение сделано». Если коротко, то в статье говорилось о давней дружбе завидного жениха Андрея Платонова и красавицы Вероники Шалимовой. Пара собиралась пожениться весной, но несчастье, постигшее давнюю знакомую жениха, которая была сиротой, внесло коррективы. Они не могли отказать Золушке «найти своё место под солнцем». Была поездка в Германию, операция. Золушка оказалась неблагодарной особой. Из серой мышки, знающей три языка, превратилась в ненасытную акулу. Она давила на жалость, звонила среди ночи, а начав ходить, пыталась даже соблазнить жениха, преследовала и Нику. Но к счастью, все её выходки закончились ничем и прекратились. Теперь пара собирается пожениться осенью. Ирина позвонила Андрею на следующий день.
– Тебя можно поздравить? – спросила она, и, не ожидая ответа, продолжила: – Мне вчера курьер принёс журнал «Городская хроника» со статьёй о твоей осенней свадьбе. Это своего рода приглашение или уведомление? За что мне всё это? Ты о чём думал, когда давал интервью? Спасибо, что не указали координаты и имя неблагодарной Золушки.
– Я никому и ничего не давал, а со статьёй разберусь.
– Не трудись. После драки кулаками не машут, да и кто читает эту прессу кроме таких особ, как твоя Ника. Всего хорошего.
Катя Романова позвонила Ирине пятого июля – в пятницу.
– Ты чем занята в выходные? Не хочешь поехать с нами за город, в деревню к родителям и бабушке? – спросила она.
– Далеко ехать? Вы едете всей семьёй?
– Паша в рейсе, а мне нужно отвезти Никиту. В саду ремонт.
– Когда мне за вами заехать?
Дорога заняла минут сорок с учётом езды по городу. Ирине были знакомы эти места. Именно сюда они ездили в юности к сестре бабушки. В чём она призналась Кате. За вторым завтраком Ирина познакомилась с родителями и бабушкой Кати.
– Это и есть Ирина? Подойди, деточка, ближе. Дай мне свою руку. Бледная ты что-то. Тебя ничего не беспокоит? На улице лето, а у тебя рука холодная. Жених есть?
– Чувствую себя нормально, ничего не болит, а вот жениха у меня нет, – улыбнулась Ирина. – Мне очень нравится парень, но его бывшая девушка готова сжить меня со свету, хотя они расстались полгода назад. Поэтому я с ним и не встречаюсь.
– А ты не смейся. Сглаз на тебе. Она или другие завистники, но дело серьёзное. В доме часто чужие люди бывают? У тебя вещь никакая не пропадала? Сейчас она опять в доме. Подумай.
– Я не могу так сразу вспомнить. Чужие у меня бывают очень редко, а вот что могло пропасть – ума не приложу. Что мне делать?
– Пока не вспомнишь и не найдёшь, сходи в церковь, возьми святой воды и умывайся ей на ночь. Это тебе поможет. Когда вещь найдёшь – выбрось, а лучше верни тому, кто её брал. Сглаз уйдёт совсем, когда парень сделает тебе предложение, но это должно быть только его решение.
О разговоре с бабушкой Ирина вспомнила только тогда, когда вернулась домой вечером воскресенья. Отдых удался. Она давно так безмятежно не проводила время, как будто вернулась в детство и юность. В компании Никиты время летело незаметно. Теперь, приняв душ, она сидела за чашкой кофе и думала: «В квартире были Илья Петрович, Ася с Сашей, Андрей, Павел с Катей и Никитой, представители опеки и Ника. Если вещь вернули – были дважды. Остаются Ася с Сашей и Андрей с Никой. Андрей этого сделать не мог. Отношения с Асей у нас хорошие, да и приди ей эта идея в голову, Саша бы не позволил. Остаётся Ника. Опять эта Ника. Допустим, что это она. Что могло пропасть, а потом появится вновь? Стоп! Шапка! Тонкая шерстяная шапка, которую я надеваю на голову под капюшон. Я была в ней в день трагедии, из больницы я вернулась в ней, а собираясь в Германию, я её не нашла и поехала в другой. Точно! Её не было. Вернувшись, я её не видела, а чуть позже она появилась на самом видном месте в шкафу. Значит, всё-таки Ника. Она приходила ко мне в конце февраля сообщить о беременности. – Ирина поднялась со стула и прошла в прихожую. Три вязаные шапки лежали в пакете на полке, ожидая своего сезона. Ирина достала ту, которая пропадала, положила её в пакет и сунула его в свою сумку. – Завтра я тебя выброшу».