— Понимаю, — кивнул я.
— Вчера должно было состояться оглашение завещания моего отца, — продолжил Николай.
— Должно было? — нахмурился я.
— Оглашение состоялось, — поправился Сосновский.
— Что-то пошло не так?
— Да. Я приехал к нашему адвокату Юрию Андреевичу Стригалову в его кабинет в юстиц-коллегии на Городовом острове. Меня удивило, что вместе с нами в кабинете был какой-то незнакомый человек. Купчина с бородой, уверенный и громкоголосый.
На мой взгляд, Николай Сосновский рассказывал не слишком существенные подробности, но я не стал его перебивать.
— Юрий Андреевич достал из сейфа завещание и прочитал его, — медленно сказал Николай и в отчаянии посмотрел на меня. — Саша, мой отец лишил меня наследства.
— Полностью? — не поверил я. — За что? В чем ты провинился?
Николай Сосновский покачал головой.
— Нет, не полностью. Отец оставил мне дом в столице, титул и весь наличный капитал… Но загородное имение и Сосновский лес — все ушло в чужие руки!
Он в отчаянии посмотрел на меня.
— Саша, что это значит? Я ничего не понимаю. Я всю ночь бродил по городу и думал, но так и не смог ничего понять.
— Кому твой отец отписал загородное имение и корабельный лес? — спросил я.
— Этому самому купцу, — ответил Сосновский.
— Как его фамилия? — уточнил я, подвигая к себе лист бумаги.
— Порфирьев, — ответил Николай. — Он откуда-то из Вологды. Кажется, торгует рыбой и солью.
— Ты раньше знал его?
— Нет, я никогда его не видел.
— Понятно.
Я сделал карандашом пометку на бумаге.
— Но не это самое страшное, Саша, — настойчиво сказал Николай. — Имение, лес — это все не важно.
Он посмотрел на меня.
— После смерти отца ко мне должен был перейти наш родовой магический дар. Ты слышал о нем?
— Краем уха, — кивнул я. — Ну так что же?
— Дара нет. Наш родовой дар достался кому-то другому… я не знаю, кому.
Николай запустил руку за ворот измятой рубашки и вытащил золотой медальон на тонкой цепочке. Со злостью рванул его, и цепочка лопнула. Сосновский швырнул медальон на пол.
— Что это? — спросил я.
Он не ответил. Тогда я встал и сам поднял вещицу.
Это было деревце в палец величиной, выполненное из золота. Сосна, насколько я мог судить.
— Это ваш родовой амулет? — спросил я.
Николай Сосновский молча кивнул и закрыл лицо руками.
— Возьми его, — сказал я, протягивая ему амулет. — Он тебе еще пригодится.
Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди. Ситуация была не просто необычная. Она не укладывалась в голове.
Вернувшись за стол, я задумчиво постучал карандашом по столешнице. Николай Сосновский никак на это не отреагировал. Так и сидел, опустив голову и закрыв ладонями лицо.
— Что ты думаешь об этом? — беззвучно послал я зов дому.
Дом ответил коротким сигналом. Он недоумевал вместе со мной.
— Да, я тоже ничего не понимаю, — согласился я. — Ладно, разберемся.
Осторожно постучав в дверь, вошел Игнат с полным графином воды.
— Игнат, накрой, пожалуйста, завтрак на двоих, — попросил я его. — Мы с Николаем Дмитриевичем будем завтракать вместе.
— Сделаю, ваше сиятельство, — понятливо кивнул Игнат.
— Коля, я приглашаю тебя остаться к завтраку, — сказал я Сосновскому. — Тебе нужно поесть. Судя по всему, с тобой произошла темная история. В ней много непонятного. Поэтому за едой ты расскажешь мне все подробно.
Николай Сосновский с надеждой посмотрел на меня.
— У меня есть деньги, Саша, — сказал он. — Я могу заплатить. Я заплачу, сколько скажешь. Только помоги. Ты же Тайновидец. Ты должен разобраться в том, что случилось.
— О деньгах мы поговорим позже, — кивнул я. — Сначала тебе нужно поесть. Идем.
Игнат накрыл завтрак на кухне. Я взглядом показал ему, что он может идти, и чуть ли не силой усадил Сосновского за стол.
— Сделаем так, — сказал я, — ты будешь есть, а я буду задавать тебе вопросы. Постарайся отвечать честно.
— Хорошо, — послушно кивнул Николай.
— Расскажи мне, в каких отношениях ты был со своим отцом? Между вами были какие-то ссоры, разногласия?
— Ничего такого не было, — покачал головой Николай. — У нас были прекрасные отношения, правда, Саша. Я с самого детства помогал отцу в делах. Учился у него, как выращивать лес, как заключать договора. Отец был мной доволен, он сам много раз об этом говорил.
— Хорошо, — кивнул я, — постарайся успокоиться. От чего умер твой отец?
— Он заразился болотной лихорадкой, — сказал Николай Сосновский. — Это обнаружилось слишком поздно. Он чувствовал себя не очень хорошо, но не хотел обращаться к целителям. А потом целители уже ничего не могли сделать. Он болел две недели, и с каждым днем ему становилось все хуже и хуже, пока, наконец…