Печка располагалась в центре дома. Вокруг неё, словно обнимая теплые красные кирпичи, располагалась кухня и две маленьких комнаты – мамина и бабушкина. Антон если и оставался, как правило, спал наверху. Там тоже было две комнаты, только они не были утеплены, поэтому Антон редко оставался на ночь в холодное время.
На кухне обнял бабусю, чмокнул мать, сел за стол и отдался в руки двум заботливым женщинам, которые с удовольствием кормили молодой организм.
К ночи раскочегарил печь до красна, ушел спать в свою комнату наверх. К утру тепло улетело в тонкие стены и, взбодрившись от ноябрьской прохлады, он засобирался обратно в Москву. Уехал до обеда, не смотря на попытки накормить его супом, понимая, что на сытый желудок размякнет и потом сдохнет в пробках обратно в город.
А Вика нашла котенка. Грязное вонючее нечто сидело возле люка мусоропровода и блестело дерзкими глазками.
Вика громыхнула крышкой мусоропровода, сбросив мусор из помоечного ведра, посмотрела на котенка.
- Привет, замухрыш, ты ничейный?
Котенок, словно поняв, что обращаются к нему, издал душераздирающий сиплый мявк.
- Понятно.
Вика спустилась по лестнице на пару ступеней, потом, подчиняясь минутному порыву, повернулась обратно, взяла котеныша одной рукой под животик и, прижав эту худющую пушинку к своему халату, понесла его домой.
Дома оказалось, что это пацан.
Вика наловила отварной курицы из супа и положила ему в крышку от банки. Тот заурчал, как взрослый, жадно поглощая еду.
- Ну-ну, подавишься. Для первого раза нельзя много, потом еще дам. Мыть тебя сейчас будем. Потом в ветеринарку пойдем.
Так у Вики появился сосед, о котором надо было заботиться.
Уже к ночи, уколотый какой-то сывороткой для поддержания иммунитета, а также приняв дозу от глистов, Нафаня спал на груди хозяйки, аккурат меж двух пышных холмов. И плевать ему было, что он чужое место занимает. Теперь это - его место.
К вечеру этого дня он уже оброс хозяйством – у него был свой сортир, когтеточка, две миски и шарик с перьями из попы попугая. Правда, он не знал еще, кто такой этот попугай, но проспится, обязательно выяснит.
Ну и теперь у него еще ответственность появилась, за эту, у которой когти как у него.
«Мужик я в доме, буду смотреть как и что," думал Нафаня, засыпая в сытости, мягкости и тепле.
«Какой потешный, - думала Вика, сфоткала котенка, заснувшего меж двух её грудей и послала Димону.
В Чикаго шёл дождь. Артем Захарченко, или, как друзья его звали – Захар, сидел в кафе и с тоской смотрел на сырые серые здания-кукурузы - парковочные небоскребы.
Эта визитная карточка Чикаго не грела душу Захара. Америка давно стала для него чем-то обыденным: просто работа, просто дела, просто бизнес, ничего личного.
Он потягивал виски со льдом, ждал партнера по бизнесу.
Светлое и живое воспоминание заставило его улыбнуться: разгоряченная пухлая девчонка, взъерошенная, распушившаяся волосами, словно солнечный одуванчик, простая и прямодушная, такая настоящая после всего его окружения, пропитанного лестью, самовлюбленностью и корыстью.
«Обязательно найду её, когда вернусь,» - пообещал себе Захар.
А в Москве в это время, замотавшись в покрывало, Маруся вышла на кухню попить водички. На столе лежал телефон мужа и мигал лампочкой, сигнализируя о пришедших сообщениях.
Маша автоматически взяла телефон, на который никому в голову никогда не приходило ставить пароли, открыла сообщения и уткнулась в фотографию котенка, спящего в разрезе халата меж грудей какой-то тетки.
«Вика» - был написано на контакте в вацапе.
Съеденный тортик предательски подкатил к горлу.
6. Старшая жена курьера Фукина: наши в Чикаго.
- Шеф будет недоволен, ты же понимаешь? Если он спросит меня, где эта вещь, я ему скажу, что это ты попросил её выкрасть. Пусть он сломает мне руку, но хотя бы жив останусь.
- Да не ссы. И конечно, вали всё на меня, не важно даже какими словами, что хочешь говори. Ты же знаешь, шеф меня любит и простит.
- Ну, даже тебя он не будет терпеть вечно, тебе тоже может прилететь.
- Рузик, у меня самолет через пять часов, как мне прилетит, если я улечу? К тому же, я не думаю, что он скоро обнаружит пропажу.
Рузик, худой и вертлявый, с тяжелым вздохом достал свёрток из кармана и протянул Захару.
- Надеюсь, эта хрень не миллионы стоит?
- Не, всего лишь сотню тысяч долларов, ну, точно не больше двухста тысяч. Для шефа это так, копейки. Тут для него скорее репутационные потери, что я посмел это забрать. Но об этом знаю я, ты, узнает тот, кого он запряжет на поиски. Тут просто самолюбие его задето, а оно у него больное. В гневе он, конечно, страшен, но ничего такого не случится, особенно с тобой. Ты просто исполнитель. Только не говори, что я тебе заплатил, а то он отберет. Скажи, что мы заспорили, сможешь ты стащить у него что-то или нет. Лучше пусть считает это дурью, чем преступлением. Пусть считает, что я взял тебя "на слабо" в своих интересах, использовал тебя, как придурка.