В ту ночь, когда я встретил тебя, ты сидела в холодном озере и сказала мне: «Не за что». Я ответил, что ни за что тебя не благодарил, а ты ответила: «Может быть, когда-нибудь».
Ты была права.
Спасибо тебе, Галлея Фостер.
Ты сделала меня лучшим человеком.
Рид
Слезы лились градом, когда я сжимала письмо в одной руке, а Хоппити — в другой. Я упала навзничь на покрывало, прижав плюшевую игрушку к сердцу, мое тело сотрясалось, словно ураган пронесся прямо по моей душе.
Я горевала.
Чертовски сильно. Невыносимо.
И я позволила этому сокрушительному моменту растянуться на целый час, даже когда Скотти пришел проведать меня, даже когда он забрался в постель рядом со мной и обнял, изо всех сил стараясь успокоить кровоточащее сердце, которое мог исцелить только один человек, находящийся за сотни миль от меня.
Я не возражала.
Я позволила ему обнять меня, успокоить, вытереть слезы, когда моя боль утихла и оставила меня без сил.
Затем я взяла себя в руки.
Я смахнула осколки своих разбитых мечтаний и пообещала себе, что буду сильной, смелой, решительной.
Я смогу это сделать.
Дни превращались в недели. Недели — в месяцы. Каждые выходные мы со Скотти ходили к океану, и я окунала ноги в прохладную воду, позволяя каждому погружению смыть еще одну частичку моего страха.
Теплым октябрьским вечером, когда солнце начало садиться, меня пробрала дрожь, и я уставилась на бурлящую соленую воду.
Глубокие темные волны вздымались, гипнотизируя меня.
Было удивительно, как нечто столь прекрасное может выглядеть настолько пугающим, когда ты подходишь ближе.
Но ведь верно и обратное — то, что пугает, может быть прекрасным.
Если присмотреться.
Я повернулась к Скотти, он стоял в воде в нескольких футах от меня, его профиль был залит золотистым солнечным светом. Он встретил мой взгляд, его улыбка стала шире в угасающем свете дня и вызвала мою собственную.
Моргнув, я снова повернулась к воде и посмотрела на аквамариновую бездну новыми глазами, набрав полную грудь соленого воздуха.
Затем я сделала то, что велел мне Рид, — я начала бороться.
ГЛАВА 35
Август 1999 года
«Добро пожаловать. Вам пришло письмо». За этим уведомлением последовал звук пришедшего электронного письма.
Я опустилась в кресло на колесиках и стала просматривать уведомления, пока Скотти рылся на полках позади меня, вытирая пыль и наводя порядок. Последний год тренировочная студия Рида на восточном побережье успешно развивалась под руководством Скотти, я была администратором и помощником, и множество опытных тренеров помогали этому бизнесу процветать.
Жизнь была насыщенной.
Насыщенной, плодотворной и приносящей удовлетворение.
В то время как большую часть будних дней я проводила здесь, в выходные я работала фотографом на свадьбах. Фотография была моей страстью, а любовь — моей философией, моим призванием. Сочетание двух важнейших составляющих моей личности было не чем иным, как терапией.
По счастливому стечению обстоятельств Моник осталась верна своему статусу кочевницы и присоединилась ко мне в Чарльстоне через восемь месяцев после того, как я покинула Иллинойс. Вместе мы открыли фотостудию, набирая клиентов с помощью сарафанного радио, благодаря блестящим рекомендациям и бумажным листовкам, расклеенным по городу в местных кафе. Мы были хорошей командой.
И тот факт, что я смогла помогать тренировать людей, переживших травму, — карьерное достижение, которое совпало с моим собственным процессом выздоровления, — стал окончательным подтверждением и свидетельством моей жизнестойкости.
Ничто не давалось легко. Конечно, это было полезно и необходимо, но никогда не было легко. Первые шесть месяцев после переезда были мучительными, душераздирающими и чертовски тяжелыми. Скотти был верным другом и товарищем на протяжении всего этого времени, и хотя я пыталась превратить наши платонические отношения в нечто большее, эта связь, которая испепеляла душу и похищала сердца, так и не смогла расцвести.
Я пыталась, я действительно старалась. Но невозможно заставить себя полюбить, и моя привязанность к нему начиналась и заканчивалась дружбой.
Мы целовались. Мы ходили на свидания и гуляли по берегу моря, держась за руки. Я изо всех сил старалась подражать тому блеску, который появлялся в его глазах всякий раз, когда он смотрел на меня. Но ничего, кроме благодарности и теплого чувства, никогда не пробуждалось во мне.