Он снова кивнул.
— Бизнес процветает. Я все время занят. Это отвлекает.
— У тебя появились друзья?
— Да.
— Хорошо. Ты всегда был таким затворником.
— Я оставил большинство своих друзей в Чарльстоне, поэтому мне было трудно начать все сначала, когда я вернулся в Иллинойс. Моя дочь определенно унаследовала свой образ светской бабочки не от меня.
Я постаралась не вздрогнуть при упоминании Тары.
— Я рада, что ты не одинок, — произнесла я, прежде чем коварное, скребущее чувство пробралось мне под ребра. — Ты… с кем-нибудь встречаешься?
В горле образовался комок, а в груди заклокотало тревожное предчувствие.
Он сглотнул и отвел взгляд.
— Ничего не получилось.
Я сжала губы.
— Жаль это слышать.
— А у тебя?
— То же самое.
— А со Скотти?
— Я пыталась. — Пожав плечами, я ковырнула песок носком своего черного ботинка. — Ничего не вышло. Нам лучше остаться друзьями.
Он смотрел на меня, обдумывая мой ответ.
— Он согласен?
— Теперь да. Мы очень близки и до сих пор живем в одной квартире. Я коплю деньги, чтобы обзавестись собственным жильем, а он уже год состоит в серьезных отношениях. Он счастлив. Он даже купил кольцо.
— Это здорово. — Рид почесал затылок, пока мы медленно продвигались в очереди. — Я рад за него.
Это было здорово.
Так много всего было замечательно.
Но мы с Ридом оба были одиноки, смотрели друг на друга мечтательными глазами, стояли вместе на пляже на берегу океана, и при этом жили в тысяче миль друг от друга, а стена между нами была еще больше.
Это не было здорово. Это было больно.
Когда мы подошли к прилавку, я скрестила руки на груди и взглянула на меню. У меня перехватило дыхание, когда я прочитала название.
— Вареники?
Знакомая улыбка тронула его губы.
— Домашние. Самые лучшие.
Между нами снова воцарилась непринужденная атмосфера, когда мы взяли свой заказ и пошли по людному берегу, а я наслаждалась вкусом растопленного масла и лука. Я со стоном отправила вилку в рот.
— О боже, — пробормотала я, откусывая огромный кусок. — Это рай.
Рид прожевал свой вареник, его глаза заблестели, когда он посмотрел на мое счастливое лицо.
— Согласен.
Пока мы ели, вокруг звучала музыка, и наши шаги и разговоры стали менее напряженными. Он рассказывал мне истории о своих клиентах, о роскошной квартире, которую он арендовал в мае с видом на центр города, и о душераздирающей истории любви Божьей коровки и соседского пса.
— Чихуахуа? — Мои глаза округлились. — Неожиданный поворот сюжета.
— Он укусил ее за щеку и тут же пожалел об этом. В тот день Уитни нашла их вдвоем, свернувшимися калачиком возле сарая, и чихуахуа зализывал свою рану до самых сумерек. — Он усмехнулся. — С тех пор они неразлучны.
Отчасти меня это позабавило, но больше тронуло. Настолько, что на глаза навернулись слезы. Фыркнув, я заставила себя рассмеяться, когда мы выбрасывали пустые бумажные тарелки в ближайший мусорный бак.
— Вот это я бы с удовольствием сфотографировала.
Мы добрались до кромки воды, где сухой песок превращался в ил. Мои ботинки погрузились в грязь, а порыв ветра разметал мои волосы по лицу хаотичными прядями. Я так увлеклась тем, как солнце занимается любовью с водой, что не заметила, как Рид стал что-то искать в бумажнике.
Перед моим лицом появилась фотография. Я моргнула, откинув в сторону прядь волос, и мои глаза уставились на Божью коровку и ее нового друга Нико.
О, мое сердце!
Воспоминания взметнулись так же высоко, как и мои эмоции. Я выхватила фотографию из его рук и рассматривала изображение, проводя кончиками пальцев по контуру моего пушистого лучшего друга. Нико уютно устроился у нее на животе, одна из ее огромных золотистых лап обхватила крошечное существо. Их глаза были закрыты. Полное удовлетворение.
Кивнув от нахлынувшей душевной боли, я сжала фотографию в руке и протянула ее обратно.
— Оставь себе, — сказал он. — Я сделал ее для тебя.
Я подняла на него глаза, широко раскрытые и исполненные благоговения.
— Правда?
— Да. — Засунув руки в карманы, он стоял рядом. — Теперь я много фотографирую. У меня их целая коробка. Однажды я планирую отправить их тебе по почте.
— Что? — Я смахнула слезы, и на лице расцвела улыбка. — Рид…
— Это помогает чувствовать себя ближе к тебе. Как будто ты рядом со мной, нажимаешь на кнопку.
Я отвернулась к воде, сжав губы, чтобы не дать звуку вырваться наружу. Это было страдание. Затем я спрятала фотографию в сумочку на моей талии.